Чтение онлайн

Присел рядом, чтобы поболтать:

– Откуда, отец Ионафан?

– Из Питера, путейска-ай. Знал бы, так лучше бы и не ездил.

– Чего же так?

– Дурно жизнь складывается. Народец воет. Воевать ни солдат, ни матрос не желают. Устала Россия... бедная!

– А воевать придется.
– Небольсин раскрыл портсигар.

– Давай, согрешу...
– Монах сунул в бороду душистую папиросу Когда-то баловался... ишо на флоте! Вот что я тебе скажу, инженерна-ай, по совести: коли народ воевать не желает, так хрен ты его заставишь. Не станет воевать, и все тут! Баранку вот - хошь? Я дам тебе баранку...

– Нет. Не хочу. Спасибо.

– А чего ты сам в печалях?
– спросил отец Ионафан. Небольсин вкратце рассказал о своей поездке с Дю-Кастелем.

Настоятель тихой обители пустил всех по матушке.

– Плюнь!
– сказал.
– Ране, когда у нас здеся один "Бакан" плавал, ну ладно, куды ни шло: позвали крейсера да подлодки английские. А сейчас у нас свой флот вырос - гнать их всех в три шеи... Баранки-то, говорю, кусишь? Поешь баранку!

– Да нет. Спасибо.

Печенгский настоятель с огорчением перебрал в пальцах сухо гремевшую связку бубликов.

– Это очень плохо, - сказал он вздыхая, - что ты не желаешь моей баранки покушать.

– Отчего же так плохо, отец Ионафан?

– А оттого что... зажрался ты! Вот как я тебе скажу. Все вы тут зажрались на английских харчах. Посмотрел бы ты, как сердешные бабы в Питере маются. Дров нет. Керосину нет. С утра, ни свет ни заря, по номерам за хлебом встают.

– Как это - по номерам?

– А так. В ладонь плюнут и номер впишут. По номеру и получишь хлебушко. Во-от! А ты от баранки моей нос воротишь. Нет, инженерна-ай. Видать, тебя еще гусь жареный не щипал за это самое. Погоди, - пригрозил, еще сухарику радехонек будешь.

– Отец Ионафан, - поднялся Небольсин, задетый за живое, - пойдемте в ресторан, и обещаю вам, что в этом поезде, вышедшем из Петрограда, вы найдете все, начиная от балыков и икры!

– То ресторан, - разумно ответил отец-настоятель.
– А я тебе про очереди на улицах говорю. Простой народ по ресторанам не шлындрает. Это вы здесь деньгу на дороге лопатой гребете. Вам, вестимо, рестораны эти самые не заказаны...

В ресторане было много женщин - как правило, жен морских офицеров, спешивших к своим мужьям, подальше от грозного Петрограда, ставшего вдруг в преддверии грозных событий - неуютным и опасным. Женщины кормили детей; локоны девочек были украшены бантами, мальчики в фиолетовых матросках чинно вели себя за столом... Слышался французский говор.

Лейтенант флота, удивительно загорелый, сидел в конце вагона-ресторана, доедая жаркое и посматривая в окно. А там, за промерзлым окном, вставали из-под снега "бараньи лбы", источенные шрамами битв в ледниковых сражениях, - поезд громыхал через водораздел между Белым и Балтийским морями... "Карелия, - подумалось Небольсину невольно, прекрасная страна!"

– Вы позволите присесть?
– спросил он у лейтенанта.

– Ради бога. Пожалуйста.

Небольсин заказал себе индейку, вина и белого хлеба.

Ему быстро все подали на хрустящих салфетках. Лейтенант флота зорко перехватил взгляд Небольсина, устремленный на него.

– Извините, - смутился Небольсин.
– Я обратил внимание на ваш прекрасный загар. Здесь мы от этого давно уж отвыкли.

– Возможно, - ответил офицер.
– Я еду из Севастополя. Чего другого, а солнца там у немца не занимать.

– А у вас там есть очереди... Хотя бы за хлебом?

– Нет. На Черном море очередей нет. В Москве - да, есть. Причем очереди теперь называют в народе хвостами.

– Вы едете на нашу флотилию?
– спросил Небольсин.

– Да. Позвольте представиться: лейтенант Басалаго, Михаил Герасимович. Бывший флаг-офицер оперативной части при адмирале Эбергарде.

– Но Эбергарда... уже нет, - с улыбкой заметил Небольсин. Черноморским флотом командует вице-адмирал Колчак.

– Я уважаю Колчака, - кивнул ему Басалаго.
– Как хорошего минера. Как полярного исследователя. Но... поймите меня правильно: Колчак слишком неразборчиво поступил с офицерами, которые достались ему в наследство от адмирала Эбергарда.

– Разогнал?
– спросил Небольсин, и Басалаго поморщился:

– Пусть будет по-вашему: разогнал... И - достойных! Имя каперанга Ветлинского вам ничего не говорит?

– Ни-че-го.

– Ветлинский как раз и был начальником оперативной части штаба Черноморского флота при Эбергарде.

Небольсин иногда умеет быть безжалостным.

– Выходит, - засмеялся, - ваш Ветлинский как раз и оскандалился в борьбе с германскими линкорами "Гебен" и "Бреслау"?{10}

Басалаго задумчиво поиграл на скатерти коробком спичек.

– Может, оно и так: "Гебен" и "Бреслау" мы упустили. Но Колчак лишил нас возможности исправить карьеру в честном бою... Сейчас Ветлинский командует "Аскольдом"... Из Тулона он просил меня перебраться на Мурман, куда и приведет свой крейсер.

– Вина?
– предложил Небольсин, наклоняя бутылку.

– Благодарю. Достаточно.
– Басалаго помолчал и неожиданно признался: Про Эбергарда можно говорить и вкривь и вкось. Но его поставил над флотом его величество. Сам государь император! А кто поставил над флотом выскочку Колчака? Вопрос был неожиданным для Аркадия Константиновича.

– Кто?
– переспросил он.

– Думские либералишки, толстосумы, вроде Гучкова. Небольсин на это ничего не ответил, но для себя сделал вывод, что этот загорелый, как дьявол, офицер из Севастополя наверняка придерживается монархических воззрений. И еще непонятно, за что именно изгнал его с Черного моря адмирал Колчак...

Ковыряя спичкой в зубах, Небольсин вернулся в вагон. Проходя мимо печенгского настоятеля, путеец сказал:

– Напрасно не пошли, ваше преподобие. Индейка была отличная, просто прелесть индейка!

– Вот-вот, - махнул отец Ионафан, - шишку с макушки ты сшиб, а елки так и не заметил...

Вечером Небольсин снова встретился с лейтенантом Басалаго. По мере продвижения состава на север заметно принизились к земле деревья, но заметно росло количество и вместимость винной посуды. Еще на выезде из Петрозаводска встречались скромные шкалики. На перегоне до Кандалакши зазвякали объемистые литровки с ромом. А за Полярным кругом поперли открыто в вагоны гигантские четвертухи. Север вступал в свои права, и лейтенант Басалаго заметил Небольсину: