Из века в век, страны в страну. Весело и грустно
Шрифт:
Жизнь продлевают людям.
А если ещё запретят аборты…
Господи, что ж это будет?
Историю жуткую мне рассказали, в ужасе дыбом поднялись волосы,
Какой-то хам на каком-то вокзале посмел на собаку повысить голос.
Против такого кощунства поднялись возмущения волны,
И за свою бесчувственность и грубость наказан виновный.
Почёт животным и уважение, а грубиянов нужно учить.
Сдержать эмоции нет терпения? На человека давай кричи.
Кричать полезно, себя возвышаешь, кого-то унизить способ верный.
А также лёгкие развиваешь и успокаиваешь нервы.
Но надо знать, на кого кричать, и быть внимательным очень нужно.
Не то полицию могут позвать, а могут и применить оружие.
Амбал здоровый опасен тоже. И ты его старайся не трогать.
А то возьмёт да и треснет по роже, да так, что ещё и протянешь ноги.
На подчинённых кричать охота? Здесь можешь себя совсем не сдерживать.
Боится он потерять работу, да и другие его не поддержат.
Хорош эмигрант, коль не слишком гордый.
Только смотри, чтобы был он белый.
Он в суд не подаст и не двинет по морде.
Кричать на такого ты можешь смело.
Кричи на больных, пожилых и убогих. Этих ни капли не опасайся.
Кроме того, их достаточно много, кричи, оскорбляй их и наслаждайся.
В себе эмоции не держи. Не в моде вежливость и культура.
Кричи, ори, вопи и визжи. Свою злобно-хамскую тешь натуру.
Исчезли иллюзии, всё суета, тревога о будущем душу гложет.
Быть может, мир спасёт красота, если саму её не уничтожат.
Природа творит идеал красоты, гармонию форм, обострение чувства.
Её повторить – это только мечты.
К ней только приблизиться может искусство.
Пусть гений художника может слегка включить наши чувства и воображение.
Но не передаст он полёт мотылька во всей полноте красоты и движения.
Чарующей музыки звуки прекрасные,
Глубокие, нежные и манящие.
Но слышали вы объяснения страстные влюблённого дерева речке журчащей?
Коньяк совершенный в подвалах хранится, чтоб солнечной силой и страстью налиться.
Но всё же ему никогда не сравниться с холодной в горах родниковой водицей.
Венец совершенства, прекрасный и вечный, Бога, земли и природы создание —Это прелестная милая женщина. Она квинтэссенция мироздания.
Загажены воздух, моря и реки, мусор и газы, леса вырубаем,
Но этого мало для человека, теперь мы женщину уничтожаем.
Прелесть, естественность, женственность – к чёрту,
Что творишь, ты всесильная мода?
Ты должна красоту подчёркивать, а не лепить из женщин уродов.
Губы проколоты, волосы – пакля, брюки в дырках, косметика только
Вместо лица – красота, не так ли? И тело, покрытое татуировкой.
Где же ты, нежная? Где же ты, милая? Тебя воспевал не один поэт.
Грубая, злобная, голос хриплый от водки, мата и сигарет.
И ходит обкуренное и замученное, татуировками изувеченное,
В рваных штанах огородное чучело, то, что было когда-то женщиной.
Исчезли иллюзии, всё суета, только что мы поделать можем?
Могла бы мир спасти красота, если мы её не уничтожим.
Чтобы верней уничтожить друг друга,
Себя в бою защитить и сберечь,
Брали когда-то копьё и меч
И надевали кольчугу.
В новую эру убийства шагнули.
В противника целится пистолет.
И надевают бронежилет,
Чтоб защититься от пули.
Но грязная сплетня давит и душит.
От сплетни разящей защиты нет.
И не спасает бронежилет,
Сплетня нацелена в душу.
Сплетня – оружие злобных и лживых.
Грязью марает умы и сердца.
И не отмоешься до конца,
Сплетня не смоется мылом.
Сплетня – способ надёжный и скорый.
Даже любимые сплетням верят.
Ты и сам не вполне уверен,
Кто распустил наговоры.
Сплетня для подлого очень удобна.
Всюду для сплетни открыты двери.
Ведь не правде обычно верят,
Верят правдоподобию.
Время очистит от сплетен и козней.
Верю, не сразу и понемногу,
Но проложит правда дорогу.
Хоть часто бывает поздно.
Non est remedium adversus sycophantae morsum.
(Против злословия клеветника нет лекарства.)
Аристофан
Бывает, сплетник ранить злом не хочет.
Желанье сплетни как в заду заноза.
Для сплетни фактов хватит малой дозы:
Подслушать, подглядеть в дверной замочек.
Затем доврать, досочинять, додумать,
Слегка правдоподобием приправить
И в уши влить готовую отраву
Соседу, другу, зятю, свату, куму.
Но клеветник разит прицельно, злобно,
И факты подбирать ему не нужно.
Он жертву лицемерием окружит,
Отравит клеветой змее подобно.
В сердца доверчивые проникая,
Вгрызаясь в души, словно в кожу клещи,
Он губит тех, и на кого клевещет,
И тех, кому он душу отравляет.
Предатель часто просто слабый или трус.
Героем стать не смог, не каждому дано.
На сердце у него лежит тяжелый груз,