Чтение онлайн

И шумный райотделовский «обезьянник», и суровый пыточный изолятор временного содержания — всего лишь бледненькое подобие того, что творится в СИЗО. Опека персонала над заключёнными здесь слишком уж долга, плотна, жёстка, страшна…

Самое смешное то, что с точки зрения закона преступников здесь нет вовсе. Преступником может объявить суд, по приговору, вступившему в законную силу. А суда над ними ещё не было, и неизвестно, когда он состоится… Вину этих людей (пусть даже они её и признали, и подписались под нею обеими руками), ещё только предстоит доказать. Ещё раз повторю: формально это — невиновные люди, к которым у правоохранительных органов возникли некоторые вопросы, и потому им было улыбчиво предложено задержаться в гостях у государства на некоторое время, требуемое для того, чтобы на все эти вопросы найти правильный ответ… Этих людей пока что не за что наказывать и карать, — они столь же чисты перед законом и обществом, как и все прочие законопослушные граждане. И вот эти «гости государства» содержатся в СИЗО в условиях ада!.. В камерах на десять посадочных мест находится от 20 до 30 человек… Издевательства охраны и зеков поагрессивней… Скверное питание… Невыносимая вонь… Жара и повышенная влажность (следствие дыхания в замкнутом пространстве десятков людей), от которых тело покрывается язвами, и голым по пояс заключённым приходится носить на шее полотенца, чтобы мухи не копошились в ранах и не откладывали яйца…

Закон врёт, что они ещё не осуждены и, следовательно, ещё не виновны, но на самом деле суд уже состоялся, и вынес этим людям приговор: РАБСТВО. Каждый из них — РАБ ГОСУДАРСТВА, бесправный и ничтожный, знающий, что тут сделать с ним могут в с ё: оскорбить, унизить, искалечить, убить, наконец… Шепнёт «кум» из оперчасти сексотику: «П о г а с и такого-то!», и всё… Воткнут в спину заточку на прогулке в тюремном дворе, или придушат ночью в камере, во время сна… Как водится — виновного «не найдут», а и найдут — так отмажут, способов — миллион, и уж при любом раскладе обрекший зека на казнь «кум» будет в стороне: «Это их, бандитов — внутренние разборки…»

Как сподручно ломать и гнуть даже и самых сильных по характеру людей, за решёткой… Камера сводит потребности человека к минимуму, к выбору простейших жизненных благ: еда, курево, помывка в бане, прогулки… Но этот минимум жизненных благ — чувствителен для человека. Чуть больше их — и словно в раю оказался, чуть меньше — и ты на грани отчаяния…

Режим содержания здесь может быть мягкий, строгий и очень строгий, в зависимости от того, «явочник» ты (то есть согласившийся на «явку с повинной»), или «отказник».

Больше всего в СИЗО ценится «серийник», то есть совершивший много преступлений, и готовый по ним «дать явку». Чертовски выгодно быть вором, «бомбанувшим» 5-10 и больше хат, за счёт него одного множество оперов выполняют свои планы по «раскрытиям». Каждое «явленное» им преступление — как капитал, с ним в СИЗО не пропадёшь!.. Таковых, выявив их ещё в РОВД, окружают вниманием и заботой опера-«территориалы». Вор — серийник важен и строг, он знает себе цену, он даже торгуется: «А что вы ещё можете предложить за каждую «заявленную» кражу?.. Мало!.. Ага… ага… а вот это — в самый раз!..» И Боже тебя упаси выдоить из этого благодетеля в с е его кражи, — тогда твоим СИЗОвским коллегам ничего не достанется, а так нельзя, — надо уметь вовремя делиться с коллегами… И вот спустя положенные трое суток отправляется «серийник» в СИЗО, мы тут же звоним туда и сообщаем: едет!.. «Хорошего» зека, зека — «кормильца» здесь встречают с распростёртыми, и живёт он тут если и не как у Бога за пазухой, то во всяком случае — намного лучше прочих заключённых…

Есть с чем сравнивать. Вот две камеры, совершенно одинаковых по площади и прочим параметрам. Но почему-то, хоть в обоих камерах людей и содержат с превышением нормативов, но в одной — их в два раза больше, чем в другой… В одной из камер надзиратели зверствуют и нещадно бьют за каждый обнаруженный окурок, в другой — тишь да гладь, кури — не хочу, даже телевизор есть — хоть новости смотри, хоть КВН… В одной камере хрен передачу с воли съешь, — злые сокамерники отнимут и схавают… В другой — спокойно жри своё, и вокруг все спокойно своё кушают, никто ни у кого не отнимает, всем хватает, все довольны… В первую камеру еженедельно врывается прибывший для тренировки ОМОН (их называют «мотоциклистами» — за надетые на головы пластиковые полусферы), — сперва в камеру бросают взрыв-пакет, чтоб не так скучно было, потом врываются ордой, и нещадно колошматят всех дубинками, — мужчин, женщин, стариков, малолеток… Потом хватают ошеломлённых зеков за руки-ноги и с размаху выкидывают из камер на бетонный пол, шмякнешься с размаху — мало не покажется!.. И тут же по команде — вскочил и обратно забежал в камеру, чуть замешкался — лупят как сидорову козу… Выйдут из камеры ОМОНовцы, передохнут, и — по новой. И так за день — раз пятнадцать!..

Но что характерно: во вторую камеру ОМОН как бы и дороги не знает, никогда туда не наведывается — ни на этой неделе, ни на следующей…

Теперь я вас спрашиваю: на ваш взгляд, в какой из этих двух камер размещены те, кто сотрудничает с операми, а в какой — те, кто зловредничает, вопит как недорезанный: «Невиновен я!.. Менты — суки ни за что сюда кинули!.. Господи, помоги и сохрани!..»

Но Бог — далеко, а опер — вот он, рядом…

С теми, кто пытается упорствовать до конца, и кого по каким-либо соображениям сломить надо о б я з а т е л ь н о, используются и более хитрые приёмчики…

Одного нарика, к примеру, «грузили» наши орлы на мокруху, а он сперва сознался было (когда мы его старенького отца слегка потрусили), но потом, когда пахан его от своих старческих хворей склеил ласты в больнице, спохватился и глухо пошёл в квалифицированный отказ. Ещё и жалобы во все инстанции накатал, дескать: били меня зверски, и всё такое… Главное: два брата его, оба бизнесмены, скинулись и наняли дорогого адвоката, на суде могли произойти накладки, а вышел бы на свободу — чего доброго, ещё и в смерти папаши нас обвинил бы, «довели до смерти опера — изуверы своими издевательствами»… И что ж?.. Перевели его «временно» в другое СИЗО, а следом по «тюремному телеграфу» пошла м а л я в а: такой-то — к р ы с а, у своих ворует… Так ему тамошние сокамерники оба глаза острозаточенной ручкой обыкновенной алюминевой ложки выкололи!.. Потом, конечно, быстро выяснилось, что слушок тот ложным был, оперским «кумом» запущенный, извинялись все перед ним, каялись, «прости нас, братан, промашка приключилась!» А на фиг ему теперь все ихние извинения, — выколотых глаз они не заменят!.. Из СИЗО — то его в итоге выпустили, но жаловаться уж никуда больше не стал — сгинул в безвестности, мыкаясь по больничкам…

3. Я И СИЗО

Содержащиеся в СИЗО — не моя епархия, но и я в какой-то степени с ними общаюсь, и некоторым образом повлиять на их жизнь могу. Если человек вёл себя правильно, и взятых на себя передо мною обязательств не нарушил, то и с моей стороны сбоев не будет. Обязательно — регулярный п о д о г р е в в СИЗО чаем, куревом, колбаской какой-нибудь, а то и его родича с собою прихвачу на встречу, получится что-то вроде непланового свидания, отоварится продуктовой передачкой… Могу при надобности и «кума» попросить: не обижай такого-то, клёвый пацан, я за него подписываюсь!..

Ну и наоборот… Испоганить жизнь содержащегося в СИЗО мне тоже нетрудно. И плевать, что по закону никаких возможностей на то у меня нет… Подкатываю к любому знакомцу из оперчасти СИЗО, говорю негромко: «Ставлю тебе п о л я н у в кабаке, подошлю пару перспективных «серийников» с кучей «явок», по возможности помогу с другими твоими проблемами… А ты с Олегом Пороховым сделай то-то… Мразь он, путает нам все планы своей «несознанкой», да и по жизни — гнида, пора уж за всё ответить…» Гарантирую: не о праведнике с ангельскими крылышками речь идёт, действительно — о подонке, «кум» его уже п р о б и л, и цену ему знает, потому и не возражает против твоей задумки, кивнув: «Сделаем, старлей!»

И — готово… Бросают Порохова в камеру для «особых», там вообще — беспредел даже по здешним, СИЗОвским меркам. Тут любого, даже самого авторитетного могут о п у с т и т ь, для этого ведь даже не обязательно насиловать, достаточно провести по губам тряпкой, мокнутой в мочу — и всё, ты уже «петух»!.. А начнёшь возбухать — затаскают по карцерам, измочалят побоями, запрессуют в грязь до упора… Если и выживешь, вырвешься когда-нибудь отсюда относительно здоровым — все на воле уже будут знать, что «петух» ты, и отношение к тебе со стороны серьёзных людей после этого будет соответствующее…

(Кстати, вот почему лично я не верю в возможность существования в «зоне» действительно самостоятельных и независимых от администрации «авторитетов». Если уж действительно пошёл зек всерьёз в «отрицаловку», то в любой момент любого из таких по наущению администрации могут и искалечить, и о п у с т и т ь, и убить даже, а раз этого не делают, то либо он втихую с т у ч и т, либо вольно или невольно играет ещё в какие-то неведомые нам, простым смертным, государственные игры…)

Меня должны хорошо знать и уважать в оперчасти СИЗО, чтобы успешно провернуть такое. Это ведь не какие-то там «определённые нарушения», а самое что ни на есть наглое нарушение закона. Чтобы заранее быть уверенным в том, что мне помогут, нужно иметь завоёванный долгими годами службы авторитет, когда мои коллеги ясно видят, кто я по жизни, и что из себя представляю, — такие вещи в оконцовке порою важнее всего…