Чтение онлайн

Выбежав из подъезда, спрятался за ближайшим углом. Через минуту вышел клиент, точнее клиентка, — вислогрудая, с тусклой харей Верка Загоруйко, клички не помню. Дворником работает. Трусоватая гадина, из деревенских… Подскочил к ней сзади, слегка ударил в ухо для надёжности, прижал мордой к стене, быстренько ошмонал её карманы и схроны… Именно там, где больше всего и ожидал, в грязных и вонючих трусах, обнаружил ф а н ф ы р ь с двумя к у б а м и «дури» (дневная доза ещё не севшего на иглу наркомана).

Вообще-то для возбуждения уголовного дела этого маловато, но с учётом того, что пару раз Верка уже задерживалась с такою же дозой, именно в виду «неоднократности» этого ф а н ф ы р и к а вполне доставало для отправки мадам Загоруйко на тюремных нарах…

Пока ошеломлённая моим натиском Верка жалобно булькала горлом, я стремительно сунул пузырёк ей в карман, затащил её обратно в подъезд, сорганизовал двух жильцов первого этажа в качестве понятых при обыске, и под их внимательными взглядами извлёк всё тот же ф а н ф ы р и к из веркиного кармашка, а факт этот — молниеносно зафиксировал в протоколе, дав его понятым на подпись. «Я… не хотела!..» — наконец-то сообразила пискнуть пытавшаяся на ходу придумать какое-либо правдоподобное оправдание Верка, но — чао, крошка! — поезд уже ушёл.

Через полчаса мы уж сидели в райотделе, и она заполняла тесное пространство кабинетика своими рыданиями, сморканиями и жалобными всхлипами. Однако на то я и опер, чтобы не эмоций слушаться, а фактов. Главный же мой интерес сегодня состоял в том, чтобы сгребать со всех сторон ворохи оперативной информации, старательно выискивая в них жемчужинки нужных угрозыску истин, и в первую очередь — того, что могло бы вывести меня на Ромео и его подельницу…

Вот почему, как следует запугав Верку россказнями о ждущих её в колонии ужасах, я не метнул её в загребущие лапы следователя, а пока что спрятал протокол изъятия у Верки наркоты в сейф. Ей же самой объяснил, что ежели она в ближайшие 24 часа принесёт мне в клюве какую-либо важную информацию на тему: «квартирные воры», то я, возможно, и прощу её, не дам официальный ход губительной для неё бумажки…

«Но помни, Верка, у тебя — лишь 24 часа!.. И 10 минут из них уже прошли…» — зловеще объявил я. Побледневшая дворничиха пулей вылетела из моего кабинета.

Многого от неё, если честно, не ждал — птица не из информированных, да и туповата. Куда повыше полётом мои многочисленные сексоты — и те ни шиша не выведали, так куда уж ей!..

Но Верке (и мне с нею!) нежданно улыбнулась фортуна…

На следующее утро, осунувшаяся от переживаний за свою никому не интересную долю, Загоруйко притопала в РОВД, и рассказала довольно-таки занимательную историю…

В доме номер 56 по улице Мелитопольской в подъезде, который она, как дворник ЖЭКа, обслуживала, живёт парень Витька, по фамилии, кажись, Колесов… Про него она ничего конкретно не знает, но час назад, у мусорных баков, случайно подслушала разговор Витьки со своей зазнобой… Какой-то Шаман, узнав про стыренный Витькой у него с квартиры видик, теперь возбухает, требуя назад видеомагнитофон, и ещё 200 долларов — за причинённое беспокойство… Зазноба будто бы советовала Витюхе послать Шамана на три весёлые буквы, но тот втирал, что Шаман с каким-то Гариком — Вась-вась, может и нажаловаться… А Гарику человека подрезать — что высморкаться… Поэтому самый верняк — «срочно забрать видик у Зинки, и отдать Шаману, с извинениями»…

Подобных историй от своих и постоянных, и одноразовых осведомителей наслушался я сотни, половина из них при проверке оказывается чистой туфтой. Но безголовая Верка просто не могла б такое — нафантазировать. Тем более, когда мои цепкие руки-капканы так крепко держались за её горлышко…

Знавал я Шамана, — наркоман, на рынке прикармливался грузчиком, живую копейку в кармане завсегда имел, не успевая даже полностью её искалывать… И про Гарика наслышан, — падаль, «синяк», некогда сидел за гоп, сейчас — больше понта, но при большом желании отомстить за кореша — подрезать обидчика вполне способен… Витю Колесова я не знал вовсе. Но что меня в Веркиной информации больше всего зацепило: зазноба его была беременной, каким именно месяцем — Верка не кумекала, но, говорит, пузо у той отпечаталось уж довольно отчётливо.

Это был с л е д.

6. КОЛОС

По всему выходило: не лажу Верка гонит… Отпустив её с миром («разберусь в твоей истории, и если не фигня, то, может — прощу…»), я бросился в ЖЭК, узнавать насчёт жильцов 56-го дома. В указанном подъезде никакой Витька Колесов (или кто-либо с такой фамилией) не проживал, во всяком случае — не был прописан.

Но!..

На 7-м этаже, в квартире 27, был прописан 54-летний гражданин Колосков Михаил Андреевич, кличка «Сапог», трижды судимый за квартирные кражи, вымогательство и подделку документов, — фигура в районном криминалитете не то, чтоб выдающаяся и знатная, но во всяком случае — заметная, известная широкому кругу блат-лиц, и уважаемая этим кругом…

В последний раз Сапог вышел на свободу восемь лет назад, с сильно подорванным «зоной» здоровьем. Устроился на завод металлоизделий чернорабочим, и с крепко стиснутыми зубами вкалывал, нарабатывая пенсионный стаж. (На заводе если и воровал, то по мелкому, как и все, — во всяком случае, никаких компроматов против него оттуда к нам не поступало).

И вот у этого перековавшегося в пролетарии знатного домушника был 28-летний сынок, Виктор Михайлович Колосков, кличка «Колос». Хорошо известный районной уголовке, хотя в последнее время — как бы и выпавший из нашего поля зрения…

Первый раз его посадили в 19-ть, за дезертирство из армии. Папаша как раз отбывал последний (третий по счёту) срок. Западло показалось с детских лет впитавшему в себя воровскую романтику Витьке служить в рядах доблестной Советской Армии. Он и не служил — сбежал из казармы, и две недели отсиживался на квартире у знакомой соплячки, но потом её маме надоело присутствие самозваного дембеля — квартиранта, и она заявила о подозрительном солдатике участковом.

Витьке дали год дисбата, но потом его как-то очень уж быстро комиссовали по состоянию здоровья, так что пятнать блат-авторитет служением ненавистному государству ему так и не пришлось. Там же, в дисбате, он, видимо, и начал покалываться.

Для этого увлечения требовались бабки. Богатых родителей у Витьки не было (мать давно умерла, а отец, как уже говорилось — сидел), бизнес его как-то не привлекал, мокрушничать и потрошить банковские сейфы — было не в масть личным наклонностям и семейным традициям…

Так вот Витька и заделался квартирным вором, в составе группы из четырёх-пяти таких же ш и р я ю щ и х с я лоботрясов. Бомбили хаты по району и в городе, — не так, чтоб в большом количестве, но — выборочно, прицельно, метя в только что вернувшихся из-за границы с товаром челноков, либо в расплодившихся в то время как грибы кооператоров.

А тут вернулся из зоны Колосков — отец, преждевременно состарившийся, по-прежнему твёрдый духом, но трезво решивший: «Всё, хватит «зон» — буду жить, не рискуя…» Витька по п о н я т и я м должен был встретить откинувшегося «от хозяина» батю как должно: прилично одеть, помочь с устройством на престижную работёнку, купить ему если и не машину, то как минимум холодильник с телевизором, что-нибудь из мебели… Но Витю интересовала лишь та часть п о н я т и й, которая его интересовала. В итоге вернувшемуся из-за решётки батяне он выставил на стол бутылку самогона с закусью, обмыли его возвращение — и всё. Живи дальше, пахан, как знаешь!..