Чтение онлайн

Вначале заикнулись было о строительстве нового здания райотдела, но в горисполкоме их на смех подняли («откуда денежки взять?! в бюджете города и статьи финансирования подходящей на это сейчас нет…»), спонсоры тоже руками развели («дать на косметический ремонт — ещё куда ни шло, но — на строительство нового?.. не окупятся такие затраты… а если и давать большущие деньжата, то лучше уж — не вам, а — в горУВД или в облУВД…»)…

Тогда вновь воскресла идея нашего переезда в одно из пустующих и подходящих по параметрам зданий. В частности, начальнику РОВД весьма приглянулось четырёхэтажное здание учебно-производственного комбината Заводского района. Раньше тут детишки в перерывах между школярством изучали одну из множества рабочих профессий, но эпоха проклятого тоталитаризма с его обязательным трудовым воспитанием кончилась, а здание — осталось. Вот милиция на него глаз и положила… Дом, кстати, тоже далеко не новый, но хорошо сохранившийся, во всяком случае — куда лучше нашего… Но когда подполковник начал захаживать в чиновничьи кабинеты, желая заполучить лакомый кус, то оказалось, что на УПК жаждущих — великое множество, и многие из них, между прочим, за благоприятное разрешение их проблемы готовы платить наличными… Вопрос о передаче нам УПК повис в воздухе. Тягостная пауза могла закончиться чем угодно, в том числе — и тем, что Заводской РОВД оставят с носом…

А тут как раз в Энск засобирался с очередным проверяющим визитом министр внутренних дел страны, и подполковник решил воспользоваться моментом и попросить министра уговорить руководство города без волокиты отдать нам помещение учебки. Но для этого министру надо было наглядно доказать, что РОВД действительно находится в руинах, и дальнейшее сохранение его здесь создаёт смертельную опасность как для самих сотрудников, так и для наведывающихся по своим нуждам мирных граждан…

И вот аккурат накануне визита министра в Энск началась комедия под названием: «Разрушение здания Заводского РОВД силами личного состава». Во всех комнатах и кабинетах, где что-либо аварийно зависало и обещало вот-вот рухнуть, сокрушающими ударами ломиков всё было обрушено и небрежно сметено грудами по углам. Заодно во многих помещениях содрали обои, сняли или разломали двери, демонтировали плафоны, сорвали линолиум с пола, выкрутили электрорезетки и выключатели, разбили часть стёкол в окнах, а в туалетах — демонтировали половину унитазов… Видок у нашего райотдела стал ещё тот — словно целую неделю здесь хозяйничали и вовсю глумились над ментовскими хоромами злодейские бандитские элементы!.. В таких условиях чтобы не дать РОВД новое здание — нужно быть совсем уж бессердечным извергом, каковым наш министр не казался, а потому все уверенно начали готовиться к скорому новоселью…

Но тут случилась дикая лажа: министр приболел, и отложил визит в Энск на неопределённое время!.. Когда приедет — никто понятия не имел, а ведь нам же надо было по-прежнему функционировать и исполнять свои обязанности по борьбе с криминалитетом… Но как это сделать в здании, если по всем его четырём этажам словно вихрь промчался?.. Какое-то время пытались мы работать при разрушенных потолках и обваленных стенах, но потом стало ясно, что фигня получается, и тогда разные службы райотдела распределили по различным помещениям…

Следственный отдел, например, разместился на первом этаже некоего страхового общества, якобы арендуя у него несколько комнат, а на самом деле просто вломившись сюда внагляк, в обмен на обещание струхнувшим владельцам общества, что не будут возбуждать никаких уголовных дел против ихней шарашкиной конторы до тех пор, пока здесь находятся…

Инспекция по делам несовершеннолетних приютилась в трёх комнатушках райналоговой инспекции, главный плюс — наличие ВОХРа на входе, а то эти нынешние трудные подростки такие агрессивные и способные на такие крутые накаты, что без постоянной вооружённой охраны нервные инспекторши чувствовали себя неуютно…

Ну а угрозыск разместился частично — в ИВС, а остальные подотделы переехали в один из районных детсадиков, тоже опустевший от детей ввиду того, что не на что их нынче рожать и содержать, да и множество мамаш стали безработными и сидят дома, так что вполне могут присмотреть за детишками и сами…

И теперь допрашивать бандюг пришлось нам в комнатушках с весёленькими узорчиками на обоях. Пригодились и оставшиеся в игровой комнате мягкие игрушки — ими оказалось удобно бить по мордам преступный элемент, категорически отказывающийся сотрудничать со следствием и давать чистосердечные признания… Или же наденешь допрашиваемому на голову детский горшочек, и давай колотить по нему ножкой детского же стульчика — весьма эффективный способ убеждения!..

Всё это продолжалось с пару месяцев. Потом министр всё-таки прикатил в наш город, и во время коротенькой беседы с начальником Заводского РОВД в ответ на просьбу выбить для нас здание УПК ответил коротким и категорическим: «Нет!» Надо полагать, у него в тот момент обозначилась какая-то тёрка с местными власть имущими, и он не хотел по мелочи чем-либо перед ними обязываться… А может — и иная была причина… Скажем — просто не с той ноги утром встал, или же чем-то ему наш подполковник вдруг не приглянулся… Так или иначе, но уплыло от нас здание УПК, доставшись какой-то частной структуре… И пришлось нам с позором и стенаниями возвращаться в прежний, уже опостылевший нам всем дом.

Наехали серьёзно на пару фирм, шантажируя их на предмет ускоренного спонсорства, дали они, скинувшись, энную сумму на ремонт, и Заводской райотдел вновь приобрёл внешний вид милицейского учреждения, а не дореволюционной ночлежки для босяков. Таким образом до сих пор здесь и работаем, в ожидании, что всё-таки когда-нибудь дом окончательно завалится набок и рухнет, а тогда выбора нет: либо новое здание нам давайте, либо размещайте Заводской РОВД в армейских палатках!..

9. ВТОРОЙ И ТРЕТИЙ ЭТАЖИ

Прохожу по лестнице мимо 2-го этажа. Здесь у нас паспортный отдел, органы дознания и следствия.

Со следователями опера общаются больше, чем с любой другой райотделовской структурой. Дело у нас одно, общее: опера раскрывают преступления, а следователи — его расследуют и готовят для передачи в суд. Но при всём при этом опера стремятся как можно большую часть этого общего дела спихнуть на следаков, а те, как ни странно, норовят сотворить прямо противоположное и на натруженном оперском горбу въехать прямиком в рай… Отсюда — постоянные конфликты, ссоры, контры и кляузы друг на друга. И нормальный уровень наших взаимоотношений — как у кошки с собакой.

Ещё лет десять назад на втором этаже размещалось и районное ГАИ, но затем, по мере стремительной автомобилизации населения и возрастающего могущества Госавтоинспекции, она несказанно разрослась, и сегодня занимает отдельное двухэтажное здание в нескольких кварталах от РОВД.

Третий этаж. Кабинеты начальника РОВД и трёх его заместителей — по криминальной безопасности, по оперативной работе и по общим вопросам. Ещё — кабинет старшего участкового, комната административной практики (сюда районные участковые приносят составляемые ими протоколы), кабинеты инспекторов по надзору за подучётным (т. е. находящимся под постоянным контролем) элементом и инспекторов разрешительной системы (тут получают разрешение на ношение оружия), две комнатушки экспертно — криминалистического отдела, бывшая «ленинская комната» (теперь здесь проводят общие собрания сотрудников РОВД;- всех сразу собрать никогда не удаётся, из четырёх сотен сотрудников райотдела приходит обычно человек 100 — 120, не больше), бухгалтерия и, наконец, самое главное и святое для каждого райотделовца место — кабинет кассира!.. Именно тут ежемесячно мы получаем на руки то, что не без изрядной доли юмора именуется зарплатой… Сюда в «критические» дни периодически заглядывают представители всех без исключения райотделовских служб (включая тех же гашиников, а также вневедомственную охрану и пожарников, тоже имеющих свои отдельные здания), с одним и тем же вопросом: «Бабки привезли?..» Но с бабками постоянно завал, иногда — больше, иногда — меньше… Вот сейчас, к примеру, нам ещё не выплачивали зарплату за позапрошлый месяц!.. Обещают дать на следующей неделе, но дадут ли — никто не знает…

10. ЧЕТВЁРТЫЙ ЭТАЖ — ОБИТЕЛЬ УГРОЗЫСКА

А вот и мой «родной» четвёртый этаж. Инспекция по делам несовершеннолетних (вкалывающие здесь дамочки, по моим наблюдением, бухают никак не меньше мужиков), бывший ОБХСС (его уже несколько раз переименовывали то так, то этак, но старое название никак не забудется, наверно — потому, что под именем «ОБХСС» эту службу боялись больше всего)… И, наконец, наш закалённый в бесконечных схватках с преступностью, начальством, мирными посетителями и (в промежутках между всем предыдущим!) зелёным змием — уголовный розыск!..

Во всех райотделах, в которых мне приходилось побывать, угрозыск почему-то размещается именно на самом верхнем этаже, сколько б их в здании данного РОВД ни было… Почему так — непонятно. Может — чтобы допрашиваемым у нас бандитам труднее было бы сбежать, но возможно и обратное — чтобы было труднее добираться до нас всевозможным потерпевшим — вреднюгам, обожающим шляться по ментовским кабинетам с одной и той же давно здесь всем надоевшей темой: «Когда же наконец найдут наших обидчиков и покарают их, а также возместят наш ущерб?!» Ага, разбежались… Вот так сейчас же всем кагалом сорвёмся с места и побежим искать, карать и возмещать… То есть не то чтобы это требование с их стороны было бы полнейшим абсурдом… Нет, по-своему они были даже и совершенно правы… Собственно говоря, нас здесь именно за то и держали, чтобы мы исправно исполняли именно то, чего они от нас хотели, и зарплату нам платили именно за это… Но ведь процесс этот — долог, труден, утомителен, и если т е р п и л а не маячит перед нашим носом обещанием какого-нибудь бакшиша, и не сулит нам аппетитную морковочку, ради которой стоит суетиться и бегать с высунутыми от усердия языками, то мы и не бегаем, и не суетимся… На одном голом энтузиазме способны вкалывать по-чёрному лишь круглые идиоты, а таковые в угро — долго не задерживаются!..