Чтение онлайн

Случай был не простым. Главная трудность: как квалифицировать действия старика: если — как убийство из самообороны (в него же кинули железку!), то он невиновен, а если — как убийство по неосторожности, то сидеть ему года три-четыре… Позарез нужен был свидетель, способный подтвердить лихие намерения забравшегося на территорию дедовых владений злоумышленника.

Убитого мы хорошо знали: Пашка Чаусов по кличке «Катер», ранее судим за хулиганку, занимался и воровством, но пока ни разу за руку на этом не ловили. Агентики н а с т у ч а л и, что на дело шёл Катер обычно со своим корешом, не помню фамилии, а кликуха у него была неважнецкая — Прыщ. (Что-то с кожей у него, вся физиономия в прыщах, тридцать лет парню, а видик — как у сексуально озабоченного подростка). Мы предположили, что в ту ночь Катер и Прыщ пошли на дело вместе, но услышавший выстрел Катер испугался и убежал, бросив дружка истекать кровью…

Взяли Прыща на адресе у его зазнобы, привезли в РОВД, поговорили задушевно… Естественно, Прыщ все отрицал, понимая, что сознанка в соучастии в воровстве сулит ему немалые неприятности.

А нам свидетель невиновности деда нужен был во как, поскольку родной внучок его служил в нашем же РОВД, и очень просил престарелого родича как-нибудь отмазать… Тем более, что убитый был по жизни бандитом, и в общем-то получил по заслугам.

Решили мы с Прыщом не миндальничать, оформили ему хулиганку и админарест на 10 суток, свезли в ИВС, и начали с ним каждый день общаться… Кстати, говорил ли я, что Прыщ был ранее трижды судим (за наркоту и кражи)?.. Ага, ну так теперь говорю, чтобы стало понятно: бобёр он был ещё тот, на фу-фу такого не возьмёшь…

Стали мы его пробивать насквозь, крепко били, и всего лишь за два дня не то чтобы отбили ему всё напрочь, но кое-что повредили основательно… И это только начало!.. Мы только в раж начали входить, только-только стала пробуждаться наша пытливая фантазия, появился даже некий спортивный азарт: на какой день «клиента» расколем как грецкий орех…

И вот на исходе вторых суток, прикинув свои возможности и наш потенциал, понял Прыщ, что затянуть время и по истечению 10 суток свалить ему не удастся, потому как при таком напоре и натиске ещё неделька — и никакие лекарства ему уже не помогут, выползет из ИВС на карачках, и через час, самое позднее через два сдохнет где-нибудь в канаве… А сознаться — значит идти в СИЗО, а потом и в «зону», что ничуть того же ИВС не сладче… Так что этот припадочный надумал?.. Оторвал от нар в камере доску, выдернул из неё гвоздь и вспорол им себе живот!.. Натурально, обслуга забегала, вызвали «скорую», свезли Прыща в больницу, причём — не в тюремную, как вы наверняка подумали — с каких делов? с точки зрения закона, никакой Прыщ ведь и не преступник, а так, мелкий хулиганчик — десятисуточник (если заметили, даже 15-ти суток для него из судьи вытащить не смогли)… И вот, значит, положили Прыща в обычную палату нормальной больницы, подлечиться немножко, а чтобы он не сбежал от врачей и процедур больничных — при нём в палате дежурил один из наших оперов. Лежал Прыщ на койке, стонал, в потолок пялился страдающим взглядом, короче- корчил из себя умирающего. Опер и расслабился!.. Вышел буквально на минутку в коридор, перекурить и с молоденькими медсестричками покалякать, а когда вернулся — Прыща уж и след простыл!.. Вскочил с постели, порвал мигом простыни, скрутил из них верёвку, привязал конец к батарее, спустился с помощью этой верёвки из окна с 3-го этажа — и был таков!.. Не розыск же было объявлять на «самовольно ушедшего» из больницы админарестованного… Короче, оконфузились мы… Прыщ-то от нас всё равно не ушёл, поймали через две недели — в чужую перегородку лез, соседи услыхали и позвонили в милицию, а патруль как раз рядом оказался… Тогда уж и за прошлый раз ему вломили — не бегай от уголовки, сука!.. На этот раз, и так уже имея гарантированный срок, подтвердил он своё с Катером соучастие, под наши диктовку записал в протоколе, как Катер злодейски метал в деда одну за другой многопудовые гири, просто-таки вынудив того к ответному беглому огню, и старик-«стрелок» был благополучно амнистирован.

Вернусь к выдернутому из доски гвоздю. Везде в мире в местах лишения воли стараются не давать заключённым в руки предметы, с помощью которых они могут покончить с собою. Будь в камерах бетонные нары вместо деревянных — хрен бы он себе что-либо вскрыл!.. Да что там о нарах говорить, если в ИВС есть даже — смешно сказать! — электророзетка!.. Не нужно и с гвоздём чирикаться, сунул два пальца в розетку, и — амбец, одной страдающей душой на свете стало меньше… Надо полагать, составители инструкций и положений о содержании админарестованных в изоляторах временного содержания исходили из того, что нет и не может быть у «админов» причин стремиться к самоубийству. Чай, не в камерах смертников они содержатся, и не в тюряге многолетний срок мотают, отсидят полторы-две недели, и — на волю, к родичам и друзьям, так какой смысл человеку с собою кончать?!.

На бумаге такое и в самом деле катит, в реальности же эти бандитские хари так и норовят нам напакостить, и с собою что — либо в зарешёченной камере сотворить. Дескать, «хотели вы, менты-суки, урыть меня и опустить ниже плинтуса, а не вышло у вас ни фига, сёл я в свой кораблик, да и уплыл далеко-далеко…»

6. ВЕНЬКА С БРИТВОЙ.

Хитрованы… Одному наркоманчику подкинули «дурь» в карман, чтобы легче было потом свои смутные в отношение его подозрения уточнить на допросах, так он в камере пластиковую бутылку зубами перегрыз, и острым краем бутылки свои вены вскрыл!..

С другим ещё похлеще получилось… Венька Фурсуненко, буйный парниша, — ш и р я л с я, с ножиком по вечерним улицам прогуливался в поисках лохов позажиточнее… Агентики давно про него п о с т у к и в а л и, и решили мы его взять, раскрутить по полной программе и «закрыть» капитально, пока он кого-нибудь в натуре не зарезал.

Взяли его на улице же, но п е р о на «холодное оружие», к сожалению, по своим параметрам не потянуло, так что пока что оформили ему «хулиганское поведение» (крыл матом задержавших его оперов — куда ж дальше?), и отвезли в ИВС. А у него в спичечном коробке, как позднее выяснилось, был упрятан обломок лезвия безопасной бритвы. И когда сотрудник ИВС вёл его по коридору к камере, этот паскудник выхватил из кармана лезвие, прижал его к собственной шее, и завопил истошно, что если сейчас же не предоставят ему вертолёт, 40 тысяч долларов и две бутылки водки в придачу, то он немедленно покончит с собою!.. В ИВС ко многим выходкам привыкли, но чтобы — такое?!.

И вот стоит он в коридоре с бритвой у сонной артерии, ждёт, поодаль два сержанта на всякий случай караулят, дожидаясь, что начальство решит… Наконец — то идут по коридору двое. Не вертолётчики, не банковские служащие с мешком инвалюты, и даже не спецназовцы, а два обыкновенных санитара в грязноватых халатах, с носилками. Остановились метрах в десяти, носилки на пол поставили, закурили дружно, а потом один из санитаров и говорит: «Режь горло, а мы твой труп заберём!» Какой ни балбес был Венька, но как-то не вдохновило его такое хамское отношение властей к его драгоценной жизни. В голливудских фильмах всё было иначе, там денежки приносили через 5-10 минут экранного времени после обещания учинить над собою суицид, и ещё через пару минут обычно услужливо подгоняли и вертолёт… Но делать нечего, сказал: «Зарежусь!», и — надо резаться, не зря же медбратья с носилками тащились… Ещё какое-то время покуражился Фурсуненко, накричался детских страшилок типа: «Даю вам ещё две минуты, а потом — кранты мне!», «»Осталась последняя минута!», «Даю дополнительно ещё 30 секунд, но это — в последний раз!», и т. д., ну а потом, тяжко вздохнув, начал резать. Но не горло, это слишком больно, и коновалы могут не успеть спасти, — а чиркнул по вене на руке. Опытные люди знают, что при таком варианте кровищи — море, зрелище не для слабонервных, но шансы умереть равны нулю, разве что — от злорадного хохота, глядя на перекошенные рожи тюремщиков, испуганно бегающих вокруг тебя, окровавленного… Но только вот перекашиваться и пугаться никто, похоже, не спешил… Санитары спокойно курили в сторонке привычно глазея на струящуюся из вены кровь, потом один из них ворчливо напомнил: «Блин, ты ж и по горлу чиркнуть не забудь, чтоб меньше с тобою возиться… Так тебя в больницу везти придется, а этак — в морг, дорога вдвое короче, и врачам с тобою потом не будет мороки…»

Понял Венька, что с гондонами дело имеет, не дождёшься от них сочувствия… собаки!.. Ну и хрен с ним… Пусть хотя бы обезболивающее вколют, — р а с к у м а р и т маленько, полегчает… Кинул окровавленное лезвие в сторону, присел на корточки у стены, вздохнул устало. Сообщил: «Всё, кончено на сегодня… Дайте какого-нибудь лекарства, поскорее!..» Санитары насмешливо сощурились, один из них уточнил: «Ты о морфии, что ли?.. Не гони, вша, никто на тебя лекарственные препараты тратить не будет, сейчас зашьём ниткой по живому — и хватит, в следующий раз умнее будешь…» И — зашили!.. Можете представить, как орал Венька, когда санитары его штрыкали иголкой в окровавленную плоть руки без всякого наркоза!.. Весь ИВС слушал, и — содрогался в камерах…Ни-чё… Пусть бандиты знают: идти у них на поводу и дуть им в задницу никто не собирается!..

7. ГЛУПЫЙ КАВКАЗЕЦ

А последний случай совсем недавно произошёл. Поступила к нам информация на некоего ч у р к у, что-де втихую приторговывает он маковой соломкой. Под предлогом проверки документов пригласили его в РОВД, он пришёл — вежливый такой, глазки хитрые, с прищуром. Я не расист, упаси Боже, — все люди братья, и всё такое… Но ежели по долгу службы я и на своего брата-славянина вынуждаем коситься волком, то можете представить, что уж тогда о «лицах кавказкой национальности» говорить…Если таковой хоть в чём-либо серьёзном замешан, и мне не удалось отмаксать его на всю катушку, то на душе — так гадко, будто в тяжёлую минуту Родина-мама меня персонально позвала, а я — не пошёл… А ведь маму надо слушаться!..

Так вот, полистали мы паспорт того самого «зверя», да и говорим ему в лоб: «Фальшивка!» Тот удивился: «Как фальшивка?!. Самый настоящий, вот и печати на месте…» Поясняем ему: «И печати твои сомнения вызывают, да и ты сам!..» Заперли его паспортину в сейфе, самого потащили в другой кабинет, и там, в обстановке товарищеского взаимопонимания, начали выпытывать у гражданина Коблидзе В.П., где и у кого он приобрёл вышеуказанный документ, сколько заплатил, чем занимается сейчас, и не наркотой ли он, собственно говоря, торгует?.. Ч у р к а попалась бесчувственный, как ни орали на него с разных сторон, как ни били, каких фитилей ему ни запускали, но раскалываться он упорно не хотел, и настойчиво требовал адвоката!.. Но какой адвокат, собственно, может быть у человека, которого ни в чём пока что не обвиняют, а всего лишь задают вопросы по поводу некоторых фактов биографии?.. «Когда выдвинем против тебя обвинения — хоть сто адвокатов заказывай, а пока — говори, где прячешь маковую соломку?!» — вызверились мы.

Так прошло два дня. Законы «зверь» знал, и понимал: ещё сутки — и мы обязаны его при нынешней слабенькой доказательной базе отпустить на все четыре…Ведь ничегошеньки наскрести против него так и не удалось!.. «Ничего… — наверняка думал он, — пусть бьют и спать не дают, но ещё чуток — и этот кошмар кончится!..» А фигушки…

На исходе второго дня решили мы промеж себя завтра с помощью подобранных свидетелей оформить «зверю» 15 суток, и уж в ИВС, никуда особо не спеша, будем выпытывать у него интересующие нас вещи… Как он сам про это унюхал — неизвестно, то ли из оперов кто-то проболтался, то ли подслушал случайно, то ли просто догадался… Но только на третьи сутки пришли мы на работу, пошли в «обезьянник» за ч у р к о й, чтобы напоследок перед ИВС про жизнь с ним погутарить, а его в камере — нету!.. Побежали к дежурному, оказывается: ночью ч у р к е якобы стало плохо, «сердце прихватило», стонал предсмертно, перепуганный дежурный вызвал «скорую», а врач — то ли лох, то ли кавказец за своё спасение наобещал ему с три короба, но только вместо того, чтобы диагностировать «лёгкое недомогание в связи с простудой» (умные врачи только такие диагнозы находящимся в местах заключения и «внезапно расхворавшимся» ставят), этот эскулап завякал насчёт подозрения на инфаркт. Ну, дежурный и разрешил «скорой» отвезти больного в больницу (тут и мы лопухнулись — не предупредили заранее дежурного, что задержанный на трое суток ч у р к а подозревается в совершении тысячи преступлений, и потому не подлежит освобождению ни под каким предлогом)… Ну а «скорая» до больницы «инфарктника» так и не довезла: в дороге ему якобы «стало лучше», он попросил высадить его у дома, что те и сделали… Идиоты!.. Кинулись мы домой к «зверю» — его уж и след простыл… Упаковал чемоданы и слинял из города ещё до рассвета!.. А свой паспорт нам на память оставил… Обидно!..