Из жизни слов
Шрифт:
Иногда говорят: «его подняли на щит» — в значении «ему оказали высшие почести». Это связано с другим, уже римским обычаем: римские солдаты, провозглашая командира своим вождем или даже императором, высоко поднимали его на щите над своими головами. И этот обычай отразился у нас в нашем языке; правда, теперь, говоря: «его подняли на щит», — мы подразумеваем чаще: его перехвалили, вознесли превыше заслуг.
Поговорка, родившаяся из старинной басни. Путник, ехавший на осле, нанятом за деньги, на привале присел отдохнуть в тени, падавшей от животного. Хозяин осла запротестовал, заявив, что отдал внаймы только осла, и потребовал за его тень, дополнительной платы. Разгорелся ожесточенный спор. Дело дошло до суда. Выражение «тень осла» стало обозначением нелепого спора, затеянного по пустякам.
Хотя некоторые исследователи считают, что поговорка «спорить из-за тени осла» является исконно итальянской, выражение это было известно еще древним грекам. Его употреблял еще древнегреческий писатель Аристофан в своей комедии «Осы».
Так говорят о небрежно, с ленцой, кое-как выполняемой работе. В Древней Руси носили верхнюю одежду с непомерно длинными рукавами; незасученные концы их ниспадали до колен, а то и до земли. Естественно, что, не подняв таких рукавов, нечего было и думать о работе.
Близко к этому выражению стоит второе, противоположное ему по смыслу и, можно думать, родившееся позднее: «Работать засучив рукава», то есть решительно, горячо, с полным старанием.
Вот поговорка, родившаяся определенно не у нас, а в странах с иной азбукой. На Западе повсюду буква «и» имеет вид палочки с точкой над нею. Во Франции, например, «поставить точку над „и“» всегда означало: полностью завершить дело, придать ему полную законченность. Иногда могло возникнуть другое, близкое значение: высказаться без обиняков, не оставив ничего недоговоренного.
Русский язык смог перенять этот образ лишь потому, что до революции в нашей азбуке были три разные буквы для звука «и», причем одна — «и с точкой» — совершенно походила на свою западную сестру. Ставилась она перед гласными: — «Ліон», «Иліодор», «химія». В наши дни такое речение у нас никак не привилось бы: ставить точки над нашим нынешним «и» — крайне нелепое занятие.
Ветераны Итальянского, Египетского походов, суровые усачи в высоченных медвежьих шапках, привыкшие стоять насмерть под самым страшным огнем, а на биваке решать не хуже генералов судьбы войны, — критиковать штабных стратегов — такими были солдаты старой гвардии Наполеона. В 1807 году он разделил свои гвардейские части на «старую» и «молодую» части, создав тем самым отборнейшие из отборных войска.
Название «старая гвардия» скоро приобрело переносное значение. Так стали называть не только в армии, но и повсюду ветеранов любой отрасли человеческой деятельности, самых заслуженных и опытных. У нас в Советской стране вошло в язык и противоположное этому также почетное определение — «молодая гвардия». Об этом выражении рассказано на стр. 160 .
Дороги любого государства делятся на несколько категорий — начиная от государственных шоссе и «страд» и до малых тропинок, прокладываемых пешеходами.
В старой России лишь на самых важных дорожных линиях — большаках, «больших дорогах», — через каждую версту ставились деревянные столбы с отметкой расстояния от ближайших пунктов. Такие дороги и назывались «столбовыми».
В переносном смысле «столбовой дорогой» именуется основное, главное направление работы, движения, широкий и правильный путь к чему-либо.
Страус оставил след в языке, во фразеологии совсем не потому, что он самая крупная из птиц. И не оттого, что бегает он быстрее самой быстрой лошади. Тут ни при чем даже его замечательные нарядные перья — в прошлом незаменимое украшение женских туалетов.
Все дело в том, что этот обитатель жарких стран уж больно необычно ведет себя при надвигающейся опасности: страус просто-напросто прячет свою голову под перья или в песок.
Бедная глупая птица! Она, видимо, верит, что благодаря своей тактической уловке может стать невидимой для врага и что беда благополучно минует ее.
Вот и появились у немцев, а затем и в языках других европейских народов выражения: «страусова тактика», «страусова уловка», «прятать голову подобно страусу». Но сами по себе это еще не образные словосочетания, не фразеологизмы, пока речь и впрямь идет о страусах. Только в применении к человеку эти выражения приобретают образный, метафорический характер и означают вообще «нежелание смотреть в лицо опасности».
В обличительной статье, написанной в 1894 году, В. И. Ленин разбивает врагов социал-демократии. «Эти рыцари думают, — писал Ленин, — что если они наподобие страусов спрячут головы, чтобы не видеть этих эксплуататоров, — то эти эксплуататоры исчезнут».
Когда какие-нибудь сравнительно небольшие вещи надо перевозить по дорогам, где нет прохода повозкам, применяют вьючный транспорт. Через седла верховых лошадей перекидывают особые сумки, в которые и грузится поклажа. Это и есть «переметные сумы».
Почему же тогда мы иносказательно называем переметной сумой человека без принципов и убеждений, готового каждый миг перейти из одного общества в другое, противоположное по убеждениям?
Приходится думать, что это образное выражение, в отличие от большинства других, основано не на значении слов, а на игре словами. Про таких людей говорят, что они всегда готовы переметнуться то туда, то сюда. Вот откуда и презрительно-ироническое: «сума переметная».
Так в греческой мифологии именовались два чудовища, стороживших узкий Мессинский пролив, отделяющий остров Сицилию от Апеннинского полуострова. Спастись от них считалось почти немыслимым: кто избегал зубов Сциллы, попадал неминуемо в пасть Харибды. Надо полагать, что под этими именами греки обозначали какие-то рифы и стремнины, неизвестные нам, но опасные для их утлых суденышек, а их буйное воображение придавало грозным явлениям природы облик коварных и страшных живых существ. Так или иначе, имена эти дожили до наших дней, и у нас «находиться между Сциллой и Харибдой» означает безвыходное положение, когда верная гибель грозит сразу с двух сторон.