Из жизни слов
Шрифт:
В знаменитой пьесе И. С. Тургенева «Месяц в деревне» один помещик с огорчением рассказывает другому о недавних выборах предводителя дворянства. «Ну, и прокатили его, беднягу, на вороных», — сообщает он.
Есть неплохой французский перевод этой пьесы. Там сказано: «Ну, и устроили ему прогулку на черных лошадях».
Вероятно, французы-читатели очень удивляются, почему такая роскошная поездка в России считается большой неприятностью.
Дело в том, что по-русски «прокатить на вороных» означает: не выбрать, провалить при выборах, забаллотировать.
Есть обыкновение: во время торжественных выборов голосовать не бюллетенями, а белыми и черными шарами, которые опускают в урну. Белый шар — голос «за», черный («ворон'oй») — голос «против». Если все шары черные, тут и говорят: «прокатили на вороных».
Ошибка переводчика очень поучительна: как уже говорилось, слова, вступая в так называемое «фразеологическое сращение», могут настолько изменить свой смысл, что догадаться о значении всего выражения нельзя, даже если все его слова, каждое в отдельности, понятны.
Жил где-то в греческой области Аттике страшный разбойник Полипем'oн, прозванный Прокр'yстом. Он не просто убивал зашедших в его владения путников: уложив гостя на ложе, он смотрел, точно ли соответствует оно росту несчастного. Если гость был длиннее, он обрубал ему ноги, если короче — вытягивал их из суставов.
Бывает, что какое-нибудь произведение искусства или науки кто-либо старается вопреки смыслу подогнать к тем или иным внешним требованиям, вогнать в искусственные рамки. Вот тогда и говорят: «Он хочет уложить содержание книги в прокрустово ложе своих требований».
Так старая сказка помогает нам в наших сегодняшних речах.
Промет'eй — титан, могучий герой древнегреческих мифов. Охваченный жалостью к людям, которые не знали огня и были беспомощны в борьбе с природой, Прометей похитил божественное пламя, горевшее в чертогах богов на Олимпе, и передал его смертным. За это Зевс осудил его на страшную казнь: титан был прикован к скале на вершинах Кавказа; каждый день гигантский орел терзал и клевал его печень; каждую ночь она снова заживала для новых мук.
Впоследствии другой благородный герой, могучий Геракл, освободил страдальца.
Неудивительно поэтому, что Карл Маркс назвал Прометея «самым благородным святым и мучеником».
Неудивительно, что о нем написано множество прекрасных произведений, а в языках всей Европы известны связанные с ним образные выражения. Мы говорим: «Муки Прометея», желая описать бесконечные страдания; говорим о прометеевом огне, когда хотим охарактеризовать дух благородства, мужества и таланта.
Сказать: «Ему только птичьего молока и не хватает», — можно о человеке, у которого есть все, чего можно пожелать. «Ишь ты, птичьего молока захотел!» — говорится о неописуемом капризнике и причуднике, которому что ни подай, а он все недоволен. Вполне понятно, откуда это пошло: птица, дающая молоко, — существо никогда не виданное, каждый школьник знает, что на это способны только млекопитающие. Хотеть «птичьего молока» — значит требовать явно невозможного.
Курьеза ради можно, однако, отметить, что, во-первых, греки в древности рассказывали сказки про остров Самос, который-де так плодороден, что там даже птицы дают молоко, только его добывать надо умеючи. А во-вторых, современные ученые преспокойно говорят о «пчелином молоке» — кисло-сладкой жидкости, которой пчелы кормят свою матку и личинок, и даже о «голубином молоке» — особой творожистой массе, образующейся в зобах родителей во время питания птенцов и идущей голубятам на пищу. «Птичьим молоком» — кашицеобразным веществом — выкармливают своих птенцов и императорские пингвины.
Однако, какие бы новые термины ни придумывались специалистами, язык народа не принимает их пока на свое «вооружение»: молоком он продолжает считать только настоящее молоко.
Без соли не проживешь, хотя в пищу человек кладет ее в ничтожных количествах. Пуд соли — это шестнадцать килограммов ее. Подумайте, сколько времени должно пройти, прежде чем вы с кем-либо «на пару» успеете съесть шестнадцать килограммов соли [5] . Безусловно понадобится довольно долгий срок даже теперь, когда соль — продукт совсем дешевый. А ведь какие-нибудь сто — двести лет назад в бесчисленных крестьянских семьях соль была роскошью, стоила очень дорого, ее берегли и всячески экономили.
5
На это может быть дан точный ответ: по вычислениям физиологов, человек потребляет в год около пяти килограммов соли. Пуд соли вдвоем можно съесть в полтора — два года.
Съесть пуд соли в те времена значило: прожить вместе очень долго и, естественно, хорошо узнать друг друга.
И сейчас мы говорим: «нужно пуд соли съесть», когда хотим подчеркнуть, что понадобится немалое время, чтобы наладить отношения или договориться с человеком.
См. «Не солоно хлебавши (уйти)».
Развитие литейного дела позволило усовершенствовать и литье пушек. В середине XIV века их начали отливать из меди.
Особенно славился на Руси тверской пушечных дел мастер Микула Кречетников, о котором писали: «Такой беаше мастер, яко и среди немец не обрести такова» (то есть мастер, каких и среди иностранцев не сыщешь). Не менее известен был и мастер Яков, отливший в 1484 году в Москве пушку весом «в 16 пуд» — в четыре раза тяжелей считавшихся в то время первоклассными итальянских орудий.
Суеверный обычай выдумывать при литье металла, ради удачи дела, всяческие небылицы (см. «Колокола лить») распространился и на эту отрасль литейного дела.
Поэтому «лить пушки» стало означать: лгать, сочинять. Лгуна же, рассказчика небылиц, стали называть «пушкарь».
Дальнейшим развитием этой фразеологической цепи является словосочетание «лить пули, отлить пулю».
Кстати, в «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова есть такие строки:
«Бендер выдал мальчику честно заработанный рубль.
— Прибавить надо, — сказал мальчик по-извозчичьи.
— …Получишь у Пушкина…»
Никто из вас не задумывался: «А при чем здесь Пушкин?»