Чтение онлайн

Арлен позволил себе слегка улыбнуться, когда Однорукий рухнул на землю и забился. Демон постепенно затихал, и внутри Арлена росла пустота. Он множество раз мечтал об этом мгновении: что он почувствует, что скажет. Но все вышло не так, как он воображал. Вместо ликования на него навалились подавленность и чувство потери.

— Это за тебя, мама, — прошептал он, когда гигантский демон замер.

Арлен попытался представить мать, отчаянно мечтая о ее одобрении, и с ужасом и стыдом обнаружил, что не помнит ее лица. Он завопил, чувствуя себя крошечным и жалким в свете звезд.

Арлен обошел демона по широкой дуге и вернулся к своим припасам, чтобы перевязать рану. Швы вышли кривыми, но зато края раны не разойдутся. Припарка из свиного корня ожгла огнем, а значит, подоспела вовремя. Рана уже воспалилась.

Той ночью Арлену не спалось. Даже если бы он смог уснуть, несмотря на боль от ран и сердечную муку, заканчивалась целая глава его жизни, и юноша был полон решимости дочитать ее до конца.

Солнце поднялось над барханами и стремительно залило лагерь светом, как бывает только в пустыне. Песчаные демоны бежали еще при первых признаках рассвета. Поморщившись, Арлен поднялся, вышел из круга и встал над Одноруким, чтобы забрать свое копье.

Под лучами солнца черный панцирь задымился, заискрил и вспыхнул. Вскоре тело демона превратилось в погребальный костер. Арлен зачарованно смотрел на пламя. Скальный демон обратился в пепел, развеянный утренним ветром, и юноша узрел надежду для рода человеческого.

Глава 19. Первый боец Красии. 328 п. в

Пустынная дорога была не настоящей дорогой, но лишь вереницей древних вех, зазубренных и поцарапанных или наполовину засыпанных песком, которые помогали не сбиться с пути. Кругом был не только песок, как рассказывал Раген, хотя его хватало, чтобы бродить много дней и не видеть ничего другого. На окраинах пустыни на сотни миль простирались спекшиеся пыльные равнины. Жалкие клочки мертвых растений цеплялись за потрескавшуюся глину, слишком сухие, чтобы сгнить. Не считая теней барханов на море песка, укрыться от палящего солнца было негде, и Арлен не мог поверить, что то же светило струит свои ледяные лучи на Милн. Ветер дул непрестанно, и юноше приходилось закрывать лицо, чтобы не дышать песком. В горле першило от сухости.

По ночам было еще хуже: земля остывала, едва солнце садилось за горизонт, открывая путь демонам.

Но даже в пустыне была жизнь. Змеи и ящерицы охотились за мелкими грызунами. Птицы-падальщики искали трупы животных, растерзанных подземниками или заблудившихся в пустыне. Арлену было известно о двух крупных оазисах, где было много воды и в изобилии росли съедобные растения, а также о нескольких мелких, где струйки воды, сочившейся из камня, или лужицы шириной не более шага хватало для горстки чахлых растений и пары зверьков. Юноша видел, как пустынные обитатели зарываются по ночам в землю, чтобы сберечь крохи тепла и спрятаться от демонов, рыщущих в песках.

Скальных демонов в пустыне не водилось — им не хватило бы добычи. Огненных тоже — здесь нечему было гореть. Лесным демонам нужно было сливаться с корой, карабкаться по ветвям. Водяные демоны не могли плавать в песке, воздушным некуда было взгромоздиться. Дюнами и пустынными равнинами безраздельно владели песчаные демоны, но даже они редко забредали вглубь пустыни и больше жались к оазисам. Впрочем, на свет костра они сбегались за много миль.

Даже самые отважные вестники редко осмеливались проделать путь из Форта Райзон в Красию, занимавший пять недель, и больше половины из них — по пустыне. Северные купцы предлагали огромные деньги за красийские шелка и специи, но лишь самые отчаянные — или безумные — соглашались за ними отправиться.

Арлен же наслаждался покоем. В самое жаркое время дня он дремал в седле, предусмотрительно завернувшись в просторное белое полотно. Он часто поил коня и по ночам расстилал под переносными кругами просмоленную ткань, чтобы метки не занесло песком. Ему хотелось наброситься на вившихся вокруг песчаных демонов, но из-за раны его хватка ослабела, и он знал, что если у него вырвут копье, то обычный ветер занесет волшебное оружие песком, укрыв его надежнее, чем в подземной гробнице.

Несмотря на крики песчаных демонов, Арлен, привыкший к оглушительному реву Однорукого, наслаждался тишиной. Никто не спал под открытым небом так безмятежно, как он.

Впервые в жизни Арлен понял, что может стать не просто знаменитым мальчиком на побегушках. Он всегда знал, что быть вестником ему мало; его призвание — сражаться. Но теперь он осознал, что и это не все. Его миссия — поднимать на битву других.

Он был уверен, что может скопировать меченое копье, и уже прикидывал, как приспособить боевые метки для другого оружия: стрел, шестов, камней… вариантов были тысячи.

Из всех мест, где он побывал, одни красийцы не желали жить в страхе перед подземниками, и потому Арлен глубоко уважал их. Никто иной не достоин подобного дара больше красийцев. Он покажет им копье, и они снабдят его всем необходимым, чтобы создать для них оружие и изменить ход еженощной войны.

Арлен увидел оазис и забыл обо всем. Песок может отразить небесную синеву, вынудив свернуть с дороги на поиски несуществующей воды, но конь прибавил ходу, и Арлен понял, что перед ним не мираж. Утренний Ветер безошибочно чуял воду.

Вода у них вышла еще вчера, и когда они добрались до небольшого озерца, и Арлен, и его конь изнемогали от жажды. Они одновременно припали к прохладной воде.

Когда они напились, Арлен наполнил бурдюки и поставил их в тени валунов из песчаника, безмолвных стражей оазиса. Юноша осмотрел метки, вырезанные в камне, и убедился, что они целы, хотя и несколько затерты. Ветер непрестанно нес песок и сглаживал края меток. Арлен достал резец и углубил и заострил метки охранной сети.

Пока Утренний Ветер щипал жесткую траву и листья чахлых кустов, Арлен срывал финики, инжир и другие фрукты с деревьев оазиса. Он поел, а остальное оставил сушиться на солнце.

Оазис питала подземная река, и в незапамятные времена люди разрыли песок и пробились сквозь камень к проточной воде. Арлен спустился по каменной лестнице в прохладную подземную камеру, где хранились сети, и бросил их в воду. Обратно он поднялся с неплохим уловом. Он отложил себе пару рыбешек, а остальные почистил, посолил и положил сушиться рядом с фруктами.

Взяв вилы из запасов оазиса, Арлен поискал среди камней и наконец заметил на песке предательские борозды. Вскоре он наколол на вилы змею, схватил за хвост и хлестнул ею, словно плетью, чтобы добить. Скорее всего, где-то поблизости кладка яиц, но Арлен не стал их искать. Недостойно разорять оазис сверх необходимого. Он отложил себе часть змеи, а остальное положил сушиться.

Из ниши, вырезанной в одном из валунов и покрытой знаками множества вестников, Арлен достал запас жестких сушеных фруктов, рыбы и мяса, оставленных предыдущим путником, и набил седельные сумки. Когда его добыча высохнет, он пополнит запасы для следующего вестника.

Пересечь пустыню, не побывав в Рассветном оазисе, невозможно. Это единственный источник воды больше чем на сотню миль, притягивающий путников, куда бы они ни направлялись. В основном вестников, а значит, и метчиков. За долгие годы их узкий круг оставил на песчанике множество следов. На камне виднелись десятки имен; одни были просто нацарапаны, другие — исполнены каллиграфически. Многие вестники начертали не только свои имена, но и перечислили города, в которых побывали, или указали, сколько раз посетили Рассветный оазис.