Чтение онлайн

Лиша порозовела, и Джардир понял, что невольно польстил ей.

— Я сама придумала плащи-невидимки, — призналась она. — Немного изменила метки замешательства и видимости и добавила метки запрета, чтобы ни крупные, ни мелкие подземники не видели владельца.

— Невероятно! — воскликнул Джардир. — Должно быть, Эверам шептал тебе в уши! Изменить метки и притом создать нечто столь божественно прекрасное и могущественное!

Лиша опустила взгляд на плащ, рассеянно щупая ткань. Наконец она хмыкнула, встала и расстегнула на горле серебряную пряжку-метку.

— Держи. — Она протянула плащ Джардиру.

— Ты с ума сошла?! — Элона попыталась помешать дочери, как до того Ашан — Джардиру.

— Плащ защищает только от демонов, — сказала Лиша не столько матери, сколько Джардиру. — Возьми его, чтобы помнить, кто твои настоящие враги, когда взойдет солнце.

Она выдернула руку из материнской хватки и протянула плащ Джардиру.

Джардир положил руки на стол и поклонился.

— Это бесценный дар, и мне нечего дать взамен. Клянусь Эверамом, я не могу его принять.

— Напоминание — все, что я хочу взамен, — ответила Лиша.

Джардир поклонился еще раз и взял чудесный плащ, глядя на него с изумлением. Если метки на оружии пресловутого Меченого были мелодией, то плащ-невидимка Лиши — симфонией. Он осторожно сложил плащ и убрал за пазуху, чтобы избавить себя и своих советников от соблазна немедленно его изучить.

— Благодарю, госпожа Лиша, дочь Эрни, травница Лощины Избавителя, — поклонился он. — Твой подарок для меня великая честь.

Лиша улыбнулась и села на место. Землепашцы сосредоточенно взялись за чай, переговариваясь друг с другом. Джардир не стал мешать им совещаться и взглянул на Аббана.

— Расскажи мне о рыжем юноше, одетом как хаффит, — велел он.

Аббан поклонился:

— Таких, как он, землепашцы называют жонглерами, Избавитель. Это странствующие сказители и музыканты. Яркие одежды — примета их ремесла. Это весьма почтенное занятие, и жонглеры часто пользуются большим почетом и влиянием.

Джардир кивнул, переваривая сведения:

— Он обладает властью над алагай. Управляет ими при помощи музыки. Что ты знаешь об этом?

Аббан пожал плечами:

— В историях о Меченом упоминается жонглер, который зачаровывает алагай своей музыкой, но мне неизвестно о природе его власти. Полагаю, это редкий дар.

Рожер беспокойно ежился под любопытными взглядами красийцев. Очевидно, они говорили о нем, но хотя тренированный слух Рожера уже начал выделять отдельные звуки и узоры их неожиданно музыкальной речи, до понимания было еще далеко.

Подобно Меченому, красийцы одновременно пугали и восхищали его. Рожер был не только скрипачом, но и сказителем и рассказал немало историй о Красии, хотя прежде красийцев не встречал. Сотни вопросов гудели в его голове и сплетались в клубок, но так и не слетали с языка, поскольку эти красийцы не были экзотическими принцами из его историй. Рожер ездил в сторону Райзона и видел дела их рук. Цивилизованные или нет, это убийцы, насильники и грабители.

Джардир снова посмотрел на него, и Рожер не успел отвести глаза. Их взгляды встретились. Рожер вздрогнул, чувствуя себя затравленным зайцем.

— Прошу прощения, мы были невежливы, — поклонился Джардир.

Рожер притворился, что почесывает грудь, но на самом деле ему понадобилось прикоснуться к талисману. Он черпал силы в медальоне и соседстве Гареда. Рожер далеко не впервые порадовался, что могучий лесоруб дал клятву его защищать.

— Ничего страшного, — кивнул он.

— У нас нет жонглеров, — добавил Джардир. — Нам интересно твое ремесло.

— У вас нет музыкантов? — поразился Рожер.

— Есть, — ответил Джардир, — но в Красии они возносят хвалу Эвераму, а не завораживают демонов на поле боя. И многие северяне обладают подобной силой?

— Да уж немногие, — отрывисто хохотнул Рожер.

Он залпом выпил чай. Лучше бы чего-нибудь покрепче!

— Я даже научить других не могу. Сам толком не знаю, как это делаю.

— Возможно, с тобой говорит Эверам, — предположил Джардир. — Возможно, Он благословил твой род этой силой. Твои сыновья подают надежды?

Рожер снова рассмеялся:

— Сыновья? Я даже не женат.

Красийцы выглядели потрясенными.

— У столь могущественного мужчины должно быть много жен и сыновей, — заметил Джардир.

Рожер прыснул и поднял чашку:

— В точку. У меня должно быть много жен.

— Да ты с одной не справишься! — хмыкнула Лиша.

Жители Лощины и красийцы засмеялись над Рожером. Шутки над ним были не редкостью в Лощине, и он молча сносил насмешки, но тут покраснел. Он посмотрел на Джардира и обнаружил, что предводитель красийцев не смеется.

— Можно задать тебе личный вопрос, сын Джессума?

При имени отца Рожер коснулся медальона, но кивнул.

— Как ты заработал это увечье? — Джардир указал на искалеченную руку. На той не хватало двух пальцев и части ладони. — Оно выглядит слишком старым, чтобы ты мог получить его в бою с алагай, и почти не мешает, как будто ты свыкся с ним давным-давно.

Кровь застыла в жилах Рожера. Он покосился на толстого купца в ярких шелках. Товарищи потешаются над ним, потому что он калека. Не считают ли и красийцы его неполноценным человеком, раз у него полруки?

Все замолчали в ожидании ответа Рожера. К их разговору и так прислушивались, но теперь все уставились на них открыто.

Рожер нахмурился. «Сильно ли жители Лощины отличаются от красийцев?» — подумал он. Никто, даже Лиша, не обмолвился и словом о его искалеченной руке, притворяясь, будто с ней все в порядке, но все украдкой поглядывали на культю, когда думали, что он не видит.

«Этот хотя бы не скрывает любопытства, — подумал Рожер, снова посмотрев на Джардира. — И мне плевать, что он обо мне думает».

— Когда мне было три года, демоны нашли брешь в наших метках. Отец бросился на них с кочергой, чтобы мы с матерью успели убежать. Огненный демон прыгнул ей на спину, прокусил мою руку и впился ей в плечо.

— Как же ты выжил? — спросил Джардир. — Тебя спас отец?

Рожер покачал головой:

— Отец к тому времени уже погиб. Мать убила огненного демона и спрятала меня в укрытии.

Жители Лощины заахали. Даже Джардир был потрясен.

— Твоя мать убила огненного демона? — переспросил он.