Чтение онлайн

— Однажды я встретил в караване Арлена Тюка из гильдии вестников, — сообщил Меченый, когда они остались наедине. — Возможно, это твой сын. Фамилия распространенная, зато имя редкое.

Джеф просиял:

— Правда?

— Это было много лет назад. Кажется, он работал в компании метчика Коба в Форте Милне. Возможно, там о нем что-то знают.

Джеф схватил руку Меченого:

— Да светит над тобой солнце, вестник!

Меченый кивнул, высвободился и подошел к Ренне.

— Не будем терять время, — повторил он.

На этот раз девушка кивнула и позволила усадить себя на Сумеречного Плясуна. Меченый сел в седло перед ней, и она обхватила его за талию. Они рысью выехали на дорогу и повернули на север.

— Разве Свободные города не на юге? — спросила Ренна.

— Я знаю, как срезать, — пояснил он. — Так быстрее и не придется ехать через город.

Сумеречный Плясун пустился в галоп. Ветер развевал волосы Ренны. Она радостно засмеялась, и Меченый присоединился к ней.

Арлен и вправду помнил все тропки и пастбища северных ферм Тиббетс-Брука. Не успела Ренна оглянуться, как они уже выехали на главную дорогу из города. Даже ферма Мэка Выгона осталась позади.

Они скакали до конца дня и значительно приблизились к Свободным городам, когда Меченый наконец натянул поводья. Это было за четверть часа до заката.

— Мы не припозднились? — спросила Ренна.

Арлен пожал плечами:

— Круги разложить успеем. Один я бы, может, и вовсе не остановился.

— Тогда не останавливайся. — Ренна проглотила страх при мысли о ночевке под открытым небом. — Я обещала не задерживать тебя в пути.

Не обращая на нее внимания, Меченый спешился и достал из седельных сумок два переносных круга. Один он разложил вокруг Сумеречного Плясуна, другой — на небольшой прогалине и быстро выровнял метки.

Ренна сглотнула, но промолчала. Оцепенев, она сжимала нож и высматривала зловещую дымку. Арлен взглянул на нее и заметил, что ей не по себе. Он оторвался от работы, подошел и порылся в седельных сумках.

— Вот же он! — сказал он наконец, встряхнул плащ, набросил его Ренне на плечи, завязал на шее и поднял капюшон.

Ее щек коснулась неописуемо мягкая, словно шерстка котенка, ткань. Ренна привыкла к грубой сермяге и даже не подозревала, что материя может быть такой тонкой. Девушка опустила взгляд и снова ахнула. Плащ был расшит крошечными стежками, которые складывались в сотни меток.

— Это плащ-невидимка, — пояснил Арлен. — Пока ты в нем, демоны тебя не заметят.

— Правда? — изумленно спросила она.

— Клянусь солнцем, — ответил Арлен, и Ренна внезапно осознала, что до сих пор судорожно сжимает нож. Она разжала пальцы и впервые за последний час вздохнула полной грудью. Костяшки пальцев ныли.

Арлен вновь наклонился над кругами и быстро закончил работу. Ренна тем временем вырыла ямку, развела костер и достала корзину Илэйн. Они поужинали холодными пирогами с мясом и ветчиной, свежими овощами, хлебом и сыром. Подземники время от времени бросались на метки, но Ренна доверяла опыту Арлена и не обращала внимания.

— Тебе неудобно в седле, пышное платье мешает, — заметил Арлен.

— Что?

— Я не могу пустить Плясуна во весь опор из-за того, что ты неправильно сидишь, — пояснил он.

— Он может еще быстрее? — недоверчиво спросила Ренна.

— Намного, — рассмеялся Арлен.

Она прильнула к нему, обвила руками за шею:

— Если ты хочешь стянуть с меня платье, Арлен Тюк, то так и скажи.

Она улыбнулась, но Арлен отпрянул, схватил ее за талию, снял с колен, как Ренна сняла бы Женку-Царапку, вскочил и попятился:

— Рен, я не для этого взял тебя с собой.

— Ты не воспользуешься случаем? — удивилась она.

— Нет.

Он достал из седельной сумки набор для шитья, бросил Ренне и отвернулся.

— Разрежь юбку, и поскорее. Сегодня ночью есть другие дела.

— Дела?

— До рассвета ты должна убить демона, иначе я оставлю тебя в первом попавшемся городе.

— Готово, — сказала Ренна. Она сняла нижнюю юбку и укоротила верхнюю, сделав высокие разрезы по бокам. Арлен сидел на краю круга и покрывал метками стрелу. Он обвел взглядом обнаженные бедра Ренны.

— Нравится? — спросила она и усмехнулась, когда он смущенно вздрогнул и посмотрел ей в глаза. — Подойди к костру, здесь лучше видно.

Арлен мгновение разглядывал свою ладонь, задумчиво потирая меченые пальцы. Наконец он покачал головой, встал и подошел к девушке:

— Рен, ты мне доверяешь?

Она кивнула, и он достал кисть и густые, вязкие чернила.

— Это воронец, — пояснил он. — Он окрасит твою кожу на несколько дней. Может быть, на неделю.

Осторожно, почти ласково Арлен убрал с ее лица длинные волосы и нарисовал метки вокруг глаз. Затем осторожно подул, чтобы высушить краску. Его лицо было близко, и Ренне хотелось прильнуть к его губам, но она не посмела. Воспоминание о том, как он ее отверг, обжигало огнем.

Закончив рисовать, Арлен взглянул на нее:

— Что ты видишь за пределами света костра?

Ренна осмотрелась. Ночь была непроглядно черной.

— Ничего.

Арлен кивнул и положил ладони ей на глаза. Его руки были загрубелыми, изрезанными шрамами, но удивительно нежными. Кожу Ренны покалывало от его прикосновений, и девушка задрожала от удовольствия. Арлен убрал руки, и покалывание стихло, но метки вокруг глаз Ренны налились жаром.

— А теперь что ты видишь?

Ренна изумленно огляделась. Деревья и травы мерцали, из земли сочилась ленивая дымка.

— Все! Больше, чем солнечным днем. Все так и светится.

— Это магия. Она поднимается из Недр. Во всем живом мерцает искорка магии.

— Душа?

Арлен пожал плечами:

— Я не рачитель. Подземники пропитаны магией. Теперь ты увидишь, как они сияют.

Ренна повернулась на шорох в кустах и обнаружила лесного демона. Еще недавно он был невидим, но в залитом магией мире ярко светился. Ренна посмотрела на свои ладони. Они едва заметно мерцали. Сумеречный Плясун сиял ярче, метки на его копытах и упряжи горели, как звезды в небе.

Но ярче всех светился Арлен. Метки на его коже переполняла мощь. Казалось, они написаны светом и никогда не погаснут.

— Слишком много меток. — Арлен заметил ее взгляд и надел капюшон. — Я впитал столько магии демонов, что никогда уже не буду обычным человеком.

— Неужели ты хочешь отказаться от эдакой силы? — удивилась Ренна.

Арлен озадаченно помолчал, открыл и закрыл рот.

— Может, и не хочу, — наконец признал он. — Но я сделал выбор, когда был не в себе, а теперь уже поздно что-то менять.