Чтение онлайн

— Успел сделать всего несколько штук. Ты заполняешь их быстрее, чем я переплетаю.

— Это все мои ученицы. — Лиша сняла чайник с огня. — Они снимают по три копии с каждой книги.

— Но у меня накопился всего один гримуар за всю жизнь, да и тот я заполнил не до конца. А ты уже сколько написала? Дюжину?

— Семнадцать, — ответила Лиша, — но это еще и демонология, к тому же я больше записываю за Меченым, чем пишу сама. Несколько книг ушло только на то, чтобы скопировать метки с его кожи.

— Вот как? — подняла взгляд Элона. — И много ты ее видела?

— Мама! — воскликнула Лиша.

— Создатель свидетель, я не осуждаю. Родить ребенка Избавителю не так уж и глупо, даже если на него не взглянешь без страха. Но лучше тебе поторопиться. Скоро эту честь будут оспаривать толпы молоденьких и плодовитых.

— Мама, он не Избавитель.

— А все думают иначе, — возразила Элона. — Даже Гаред почитает его.

— Ну конечно, Гаред Лесоруб всегда прав, — закатила глаза Лиша.

Рожер что-то прошептал на ухо Элоне, и она снова засмеялась и повернулась к нему. Лиша с облегчением вздохнула.

— Кстати, о Меченом, — заметил Эрни. — Какие у него планы? Смитт сказал, что от герцога прибыл очередной вестник с приглашением на аудиенцию, но Меченый опять куда-то пропал в почтовый день.

Лиша пожала плечами:

— Думаю, ему плевать и на аудиенцию, и на самого герцога. Он не считает себя подданным Райнбека.

— Пусть хорошенько поразмыслит, — посоветовал Эрни. — Лощина дает слишком мало дерева, и Райнбек начинает злиться. Нетрудно игнорировать вестников, пока дороги завалены снегом и герцог не может прислать войско, но весной он потребует объяснений и заверений в лояльности Лощины Избавителя.

— Лояльности кому? — поднял взгляд Рожер. — Если Меченый бросит вызов Райнбеку, Лощина в тот же миг встанет под его знамена.

— Верно, — согласился Эрни. — А может, и другие веси, если не половина самого Форта Энджирса. Гражданская война может начаться по одному слову Меченого — вот почему так важно, чтобы он объявил о своих намерениях до того, как Райнбек совершит что-нибудь опрометчивое.

Лиша кивнула:

— Я поговорю с ним. У меня и у самой есть в Энджирсе незавершенное дело.

— Единственное незавершенное дело у тебя под юбкой, — пробормотала Элона. Рожер закашлялся, и вино пошло у него носом. Элона самодовольно улыбалась, потягивая из кубка.

— По крайней мере, я не задираю ее перед кем попало! — отрезала Лиша.

— Придержи язык. Может, я не разбираюсь в политике или демонологии, зато знаю, что ты вот-вот станешь бесплодной каргой, и сколько бы подземников ни убила, ты отправишься в могилу, сожалея, что не принесла в мир ни единой жизни!

— Я городская травница, — возразила Лиша, — и спасаю людей. Разве это не считается?

— Вайка тоже травница и спасает хворых. Это не помешало ей родить целый выводок рачителю Джоне. Повитуха Дарси мигом нарожала бы детей, кабы нашла мужчину, способного закрыть глаза и продержаться достаточно долго, чтобы засеять ее невзрачную утробу.

— Мама, Дарси сделала для этого города столько, сколько тебе за всю жизнь не удастся!

Лиша и Дарси, бывшие ученицы карги Бруны, прежде были на ножах, но это осталось в далеком прошлом. Теперь Дарси была самой преданной ученицей Лиши, хотя и не самой лучшей.

— Чепуха, — отрезала Элона. — Я исполнила свой долг и дала городу тебя. Ты неблагодарная дочь, но Лощина немало выиграла от моих хлопот.

Лиша нахмурилась.

— Дураку ясно, что между тобой и Меченым что-то было, — не унималась Элона, — и что вы оба остались недовольны. Он слаб по мужской части? Дарси дает мне травы для твоего отца, когда он…

Эрни густо покраснел, а Рожер крикнул:

— Глупости! Лиша никогда бы…

Элона фыркнула:

— Тебе-то она точно не достанется. Ясно как день, что ты положил на нее глаз, но ты для нее недостаточно хорош, мальчик-скрипач, и прекрасно это знаешь.

Рожер стал багровым, как свекла. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

— Мама, ты не имеешь права так с ним говорить. Ты не знаешь…

— Вечно я чего-то не знаю! — рявкнула Элона. — Можно подумать, твоя бедная мать настолько тупа, что ничего не видит даже под носом!

Она отхлебнула вина, и лицо ее сложилось в жестокую гримасу, давно знакомую Лише.

— Можно подумать, я не слышала песню мальчишки о том, как разбойники бросили вас умирать на дороге, а Меченый нашел. Можно подумать, я не знаю, как мужчины обходятся с такими женщинами, как мы, если им некому помешать.

— Мама! — ледяным голосом предостерегла Лиша.

— Не лучший способ расстаться с невинностью, но время поджимало, так что все к лучшему.

Лиша хлопнула ладонью по столу и сверкнула глазами.

— Рожер, бери плащ, — велела она. — Темнеет. Среди демонов мы будем в большей безопасности.

Она засунула чистые тетради в сумку, перекинула ее через плечо, сдернула богато вышитый плащ с колышка у двери, набросила его на плечи и заколола на горле меченой серебряной застежкой.

Эрни подошел к дочери, виновато раскинув руки. Лиша обняла его, пока Рожер надевал свой плащ. Элона осталась пить вино.

— Лучше бы ты не разгуливала по ночам, хотя бы и в волшебном плаще, — посетовал Эрни. — Ты незаменима.

— У Рожера есть скрипка, — ответила Лиша, — а в моем распоряжении — еще несколько трюков, кроме меток невидимости, на случай если подземник все же сумеет нас отыскать. Нам ничто не угрожает.

— Ты можешь заколдовать хоть все Недра, ведьма, но мужчины тебе не по зубам, — фыркнула в кубок Элона.

Не обращая на нее внимания, Лиша накинула капюшон и вышла в сумерки.

— Теперь ты мне веришь? — спросила она Рожера, когда дверь за ними закрылась.

— Похоже, я задолжал тебе солнце, — признал Рожер.

Снег хрустел под ботинками Лиши, когда они с Рожером шли к деревне. На морозном зимнем воздухе дыхание обращалось в пар, но в подбитых мехом плащах было тепло.

Рожер шел молча, опустив голову и укрыв лицо длинными прядями рыжих волос. Скрипка в футляре висела под лоскутным плащом, но Лиша видела по согнутым пальцам Рожера, что ему не терпится взять ее в руки. Он всегда играл на скрипке, когда был расстроен.

Лиша знала, что Рожер влюблен в нее. Да и кто не знал? Половина женщин в городке не понимала, почему она его отвергает. И правда, почему? Рожер был молод, симпатичен и сообразителен. Его музыка завораживала, и он умел рассмешить Лишу даже в самую горькую минуту. Он не раз доказал, что готов умереть за нее.