Чтение онлайн

Вадим Петрович сетует, что в жизни всегда надеялся на кого-нибудь, только не на себя. В детстве все проблемы решала мать, да и сейчас после развода с женой он от родителей ни на шаг. А все оттого, что в голове вакуум, а на душе вялость и тоска, и эти жестокие головные боли. Мысли все время роятся в голове. Умственная жвачка гасит душу. На фоне безрадостного существования были минуты как бы прорыва наружу, когда затеял свое дело не без помощи друзей отца. Но бизнес лопнул, потому что все пустил на самотек, как всегда, и после этого в душе поселился страх, который всегда где-то тлел в глубине: ничего нельзя изменить.

Пытался устраиваться на работу через друзей, но больше полутора лет нигде не задерживался, потому что в работу не вникал, а как бы только присутствовал на ней. Загонял ситуацию в угол, пока не взорвется. Тяги к знаниям не было никогда. Не мог сосредоточиться, не было желания и потребности в познании нового. "Мне все неинтересно". Компьютер так и не осилил, хотя по работе это было очень нужно.

Плохо переносит поездки на машине и перелеты самолетом. Возникает тошнота, рвота, сильно болит голова.

Его привлекают женщины высокие, черноволосые, с холодным бесчувственным взглядом. Сначала он к такой женщине проявляет интерес, но как только почувствует, что и она не прочь с ним познакомиться - тут же внутри возникает какой-то барьер и нет желания продолжить игру. Он считает, что боится при этом потерять свою самость, хотя понимает, что эта самость для него ничего не стоит. И чувствует, что все это уже было и интерес пропадает. Но стоит только снова выхватить взглядом в толпе такой тип женщины, и все начинается сначала. Для него это мучительно и вызывает глубокий душевный дискомфорт. Он говорит, что это состояние сродни мазохизму. Покрасоваться, а дальше страшно, что-то не пускает. Сердце бьется, волнуется, а внешне - инертность, вялость, но не бесстрастность и спокойствие. Покрасовался и ушел. А хочется своего "Я".

Особые муки представляет общение с кем-либо. Он чувствует, что у них другое ощущение жизни, они как бы на подъеме. А он не может войти в их ритм. Он не успевает за другими, все время тормозит. Старается поддержать разговор, поэтому говорит банальности и боится, что его уличат в этом. Хочется убежать от проблем. Он испытывает одиночество среди толпы. А с другой стороны, не хочет, чтобы этот кокон разрушился. Он в нем прячется. На душе - мрак, а на лице улыбка и вид полного внутреннего благополучия или наоборот. В нем каждое мгновение живут как бы два очень глубоких противоположных чувства, два разных человека - один земной, другой...

p Очень давно. Я - какое-то забитое страшное животное, похожее на медведя. У меня вырван правый бок. Я лежу под кустом на траве, но трава какая-то серая. Тоскливо и одиноко. У меня сейчас сильно заболел затылок. Нет сил, нет энергии. Бессильная злоба. Рычу. (В. П. оскаливается и рычит.) Незащищенность. Тоска. Слюна стекает из угла пасти на траву. Чувствую, как травинка касается морды...Брр...

p Очень давно. Я - громадная черепаха. В голове вакуум. Вялость, неподвижность. Нет энергии, как будто кто-то её отсосал. Тоска. Медленно чешу о панцирь шею. (В.П. крутит головой, испытывая в шее дискомфорт.) Чувствую, какие у неё мягкие, бессильные, замедленные в движении лапы. Горячий песок. Я застряла в яме и не могу выбраться. Выбралась. День. Светло. Медленно ползу. Зеленый лист. Я его откусываю. Он горький. (В.П. медленно поворачивает голову вправо и делает хватательное движение губами.) Что-то ударяет мне в нос. Я прячусь в панцирь. (В.П. втягивает голову в плечи и прижимает руки к телу.) В панцире чувствую защиту. Спряталась. Очень похоже на защищенность в утробе матери и на ощущения в детстве, когда с головой прятался под одеяло, оставляя только щелочку, чтобы дышать. Чувствую какое-то давление извне на панцирь, но тревоги нет. (В.П. передергивается всем телом.)

p Очень давно. Темно. Черная воронка. Замкнутое пространство. Я паук. Хочу забраться вверх и падаю. Полное равнодушие. Ничто не интересно.

p Очень давно. Море. Я - краб. У меня болит голова. Волна, смешанная с песком, бьет и сбрасывает меня в море. Мне больно. Я хочу выбраться на песок и не могу. Тошнит. (У меня тоже здесь разболелась голова и также тошнит.) Я вышел из моря, мне легче. У меня оторвана лапка. (А здесь у меня сильно разболелся правый локоть. В.П. трет правый локоть.)

p Очень давно. Не пойму, где я. Яйцо. Скорлупа. Я - птенчик. Вожу клювом. Все закрыто. Тесно. Скорлупа разбилась. Свет. Я мокрый весь. Освобождение пришло. Серая большая птица. Бесчувственный вкус жизни. Меня клюет птица. Переворачиваюсь. Тоска. Пассивность и смирение. Птица пихает меня клювом.

"Когда я иду по улице, то чувствую себя как в тесном стеклянном ящике, передо мной какая-то психологическая штора".

p Древний Египет. Противовес. Блок. Веревка. Тяжесть, чтобы можно было уравновесить. Пустыня. Светло. Это или ранее утро или ранний вечер. Тепло, но нет зноя. Я мужчина лет сорока, смуглый, черные волосы, высокий, худощавый, в белых длинных одеждах, на ногах сандалии, они в виде шлепок, но закреплены петлей на один большой палец. Меня зовут Рамзес. Я иду по песку, я очень хорошо чувствую: какой он мелкий и теплый, он струится между пальцами ног. Ноги по щиколотку погружаются в песок. Подхожу к сооружению из камней. Эта пирамида. Вход. Темно. Горит светильник. Что-то белое. Меня туда тянет, но я не хочу туда входить. Вход в виде лабиринта, закручивающегося по спирали. (У В.П. сильное двигательное и речевое возбуждение.) Я по этому туннелю вхожу в комнату. Откуда-то сверху проникает дневной свет. Посередине комнаты стоит саркофаг. Вокруг него какие-то глиняные предметы: кувшины, фигурки. (У В.П. начинается сильный надсадный кашель, с рвотными движениями, он держится руками за грудь.) Откуда у меня такой кашель? А, это потому, что у меня хронический бронхит. Я же заядлый курильщик. А теперь появилась жгучая боль в груди. Фу, наконец-то все прошло. Что интересно - я всегда любил ходить в сандалиях, да и сейчас я в них. А насколько реально я чувствовал каждую песчинку, когда шел по пустыне, поразительно!

p Пустыня. Песок. Красное солнце. Заходит или восходит - не пойму. Я вхожу в пирамиду. Длинный коридор. В руках у меня горит лампада. Воздух спертый и сухой. Коридор выложен камнем. На стенах орнамент. Фигурки человечков. Проход идет куда-то вверх. Не хочу туда идти. Внутри меня тормоз. Боязно и интересно. Не хочу об этом вспоминать.

У В. П. начинается приступ надсадного кашля. Он задыхается. Синеет. Возникает двигательное возбуждение. Это все длится около 10 минут. Любой бы, даже видавший виды реаниматолог давно бы начал оказывать ему помощь. Но я не вмешиваюсь. Я знаю, что тело отвечает на очень глубокую душевную травму. Хорошо иметь хирургическую закалку и полную уверенность в том, что биокомпьютер - это очень надежно.

Коридор приводит к лазу. Я стою на коленях перед овальной дырой. Оттуда идет розово-красный дым, в форме глаз, рта. Я чувствую удушье. (У В. П. начинается вновь сильный кашель, он синеет. Хватает ртом воздух.) Чувствую пыль и спертость в груди. Дым ушел. Боже мой, я как вновь народился. Чувствую огромный прилив сил. По-моему, я начитался Мулдашева. Там что-то подобное было написано.

Я тоже его читала, но у меня и у многих других читателей подобных состояний не было и не будет. В биокомпьютере Владимира Петровича была эта информация, и чтение книги её слегка задело, но не вывело на уровень сознания. Поэтому его состояние резко ухудшилось, когда он прочел эту книгу.

"Когда я пришел домой вечером с сеанса, я пропылесосил всю квартиру".

p 1345 год. Я - китаец. Мне около тридцати лет. Я разговариваю с молодым веселым парнем. Я улыбаюсь, а на душе тоска и одиночество.

p Я мужчина в тунике. На ногах у меня сандалии, отделанные золотом, с переплетением на голени. Я стою в тени. Вдали город. Я отрешенно смотрю на его каменные дома без окон. Там жарко. У меня болит голова.

p Я - лев. У меня болит голова. Я от боли катаюсь по земле. У меня в голове копье. Вижу ноги людей в сандалиях. Они бегут ко мне. Тоска. Они добивают меня копьем. Вижу свое тело со стороны. Мне все равно. Полное равнодушие.

"Я помню, что как-то был на представлении в цирке. Пошел туда с будущей женой, чтобы как-то облегчить свое внутреннее, душевное напряжение. Идти не хотелось, как всегда. Болела голова. Она была как будто бы набита ватой. На арене были львы. Места были на первом ряду. И вдруг внутри что-то всколыхнулась. Я отчетливо почувствовал себя львом. Зарычал. Рычание исходило откуда-то из глубины утробы. Это было, вероятно, натурально, потому что моя спутница с ужасом посмотрела на меня. Она потом сказала, что мой внешний вид соответствовал рыку. Я не мог остановиться, мне было все равно, что об этом подумают окружающие. Казалось, что это длилось вечность. После этого наступило полное спокойствие и прошли головная боль и вакуум. Спутнице я представил это как свое актерское мастерство перевоплощения, и все свел к шутке".