Чтение онлайн

Брезгливо втянула воздух. Пахло вином, табаком, прокисшей едой. Интересно, когда здесь в последний раз убирались? Одна портьера была оборвана, повисла на единственном крючке. Одежда небрежно валялась прямо на полу…

Ступая на цыпочках, Айрис прошла вглубь, к огромной кровати. От нахлынувших воспоминаний сердце колотилось как сумасшедшее. Именно на этом супружеском ложе она потеряла сознание от боли в их первую ночь. А очнулась на полу.

Зато теперь он спал, обнимая двух совершенно голых девиц. На скуле одной из них Айрис рассмотрела свежую ссадину.

Она прислушалась к себе, пытаясь понять, что именно испытывает в эту самую минуту, стоя над спящим мужем.

Того сумасшедшего животного страха теперь не было. И вообще не было ничего. Лишь холодная пустота. Равнодушие. Да еще, пожалуй, нежелание видеть этого человека. Никогда больше.

Айрис удовлетворенно хмыкнула и, поразмыслив еще немного, обрушила на спящих поток ледяной воды. И отошла в сторонку, наблюдая. Девицы завизжали, одна даже упала с кровати. Рато, грузно ворочаясь, кое-как сел, захлопал спросонья глазами, сопровождая все это забористой бранью. Потом уставился на Айрис, видимо, не вполне осознавая происходящее, осенил себя знаком Двуединого и наконец, побледнел.

Айрис улыбнулась.

— Ну, здравствуй, муж мой.

Темные глаза Рато забегали, он быстро сотворил перед собой еще один оберегающий знак.

— Не поможет, — подсказала Айрис.

Она кивнула девкам.

— Вы — убирайтесь. Вон.

Те, шлепая босыми пятками, прижимая к себе мятые простыни, стремительно скрылись, сразу поняв, что лучше повиноваться.

Эта маленькая передышка позволила Рато взять себя в руки. Его глаза налились кровью, лицо побагровело.

— Ты! — прорычал он. — Тварь! Вернулась!

— Отчего бы не вернуться в свой дом?

И видя, как дернулся Рато, процедила:

— Не двигайся, если не хочешь сдохнуть прямо здесь и сейчас.

Видят придуманные боги, ей было нелегко. Страх — на диво липучая штука, так просто не уходит.

— Ты покинешь замок и уберешься из города. Куда хочешь, мне это неинтересно. Я не желаю тебя здесь больше видеть… ничтожество.

— Я позову храмовников, и теперь уж ты не отделаешься мешком, — просипел Рато. — Мы сожжем тебя, тварь, и пепел развеем по ветру.

— Как мило. — Айрис даже улыбнулась. Почти невозможно заставить себя улыбаться человеку, которого раньше боялась до потери чувств. Но она смогла — и обрадовалась этой маленькой победе.

— Я не хочу с тобой спорить, Рато. Просто убирайся. Когда-то я прокляла тебя. Я сама исполню это проклятие, ты будешь сдыхать один, всеми покинутый, в нищете и грязи. Да, и говорить с тобой больше не хочу. Убирайся.

Тут, видимо, терпение супруга закончилось. И он, выхватив из-под подушки нож, резво вскочил с кровати и прямо как был, голышом, бросился на Айрис.

Она вздрогнула, видя, как на нее несется огромная туша.

Если ударит, то наверняка убьет.

Закрыла глаза…

Раздался звук, как будто Рато всем телом налетел на стену. И — бешеный, нечеловеческий рев.

— Убью! Убью, тварь!

— Ты поднял руку на дочь Матери всего сущего, — холодно заметила Айрис. — Но я, так и быть, буду милосердной, насколько это возможно.

Она протянула руку к нему раскрытой ладонью вперед и почувствовала, как где-то внутри, в глубине сознания, щелкнул нужный триггер, подключая функциональную программу. Рато заорал, упал на пол и забился в судорогах. Ногти скребли камни, зубы страшно лязгали. Потом он вытянулся и затих, дышал тяжело, прерывисто. А она почему-то подумала о том, сколько ж надо жрать, чтоб отъесть такое брюхо.

Айрис подошла к нему, наклонилась.

— Уходи, Рато. Ты будешь гнить заживо. Приблизишься к людям — забьют камнями. Или утопят в мешке, как несущего в себе Проклятие.

— Я… убью тебя… — донесся слабый всхлип.

— Уже нет. Сил не хватит. Тебя сейчас и ребенок на лопатки уложит. Будь добр, сделай так, чтобы через час тебя здесь не было.

Рато молчал, и Айрис поняла, что он просто смотрит на свою руку. На тыльной стороне ладони стремительно расползалось лилово-бордовое пятно, мокрое, с гнойными краями.

А потом в спальне запахло мочой. Под бароном расплылась большая лужа.

Айрис хмыкнула и двинулась к двери. На пороге еще раз обернулась.

— Уходи, Рато. Пора бежать. Не ровен час, тебя увидят. И тогда ты умрешь. Быстро, но мучительно.

Она вернулась к двери в детскую и запечатала ее, закрыла стальным листом. Сталь легко рождалась прямо под ладонями. Очень соблазнительно почувствовать себя настоящей богиней. Сейчас она навестит настоятеля храма, йотом убедится, что Рато покинул город, и только потом выпустит Маараш с Микаэлом. Ради их же безопасности.

Замок Ревель, как и положено всякому приличному замку, располагался на стесанной макушке крутого холма, возвышаясь над городом, и оттуда смотрелся в зеркальную гладь озера. Ворота внешней стены замка выходили в сторону рыночной площади, а потайная калитка, которой Айрис частенько пользовалась, уводила в сторону Проклятого леса. Рыночная площадь занимала изрядное пространство, но это было вполне уместно, особенно по праздникам и осенью, когда затевались ярмарки, и десятки тяжело груженных телег прочно обосновывались перед воротами замка Ревель. Сразу за Рыночной площадью узким каменным шпилем устремлялся в небо храм Двуединого, а если, не заходя внутрь, свернуть и пройти вправо, начинался унылый каменный забор, огородивший монашескую обитель от мирской суеты.

Шагая от ворот замка через площадь, Айрис с легкой тоской поглядывала на немногочисленных торговок, которые уже притащили корзины с овощами и теперь раскладывали товар. Вот было же время, когда она сама обожала ходить на рынок. Когда жила в отчем доме… Прошлое все больше и больше напоминало Айрис горстку пепла, на которую дует сильный ветер. Казалось, только-только она беззаботной девчонкой бежит покупать сельдерей и баранину и смотрит вокруг широко распахнутыми глазами, а на небо — с опаской, дабы лишний раз не гневить Двуединого. А теперь нет ничего, и сама она другая, и на мир смотрит по-иному. Без трепета. Без радости.

В длинных темных платьях и белых чепцах торговки чем-то напоминали бойких сорок. Впрочем, трещали меж собой тоже вполне по-сорочьи.

Они проводили Айрис удивленными взглядами и вернулись к своим делам, раскладывая по прилавку сочную свежую петрушку, базилик, укроп, редиску и прочую снедь.

Айрис продолжила свой путь. Она прекрасно понимала, что настоятель монастыря не сдастся на милость новой богине. Это означало, что придется людей пугать, а возможно, кого-то и убить.

От осознания этого простого факта зубы Айрис начинали сами выбивать дробь, и она прекрасно понимала почему. Вот ведь парадокс: до того, как с ней поработал Виран Тал, дополняя карты памяти чужим опытом и воспоминаниями, Айрис была уверена в том, что после смерти человек обязательно попадает к Двуединому, да и вообще само пребывание в бренном мире есть страдание. Новые знания, которые довели Айрис до уровня гражданина Федерации, внезапно изменили ее отношение к смерти, а заодно и к жизни. Айрис вдруг с необычайной ясностью осознала, что объективных доказательств существования иного мира до сих пор так и не предоставлено и что сама она теперь претендует на роль следующего бога Эрфеста. И что жизнь — одна, и никто не вправе ее отнимать у других. В том числе она, новая богиня этой планеты.