Чтение онлайн

В тепле замерзаю

И в стужу горю.

Что было, то было...

Скрывать не могла,

Я гордость забыла –

К нему подошла.

А он мне ответил:

– Не плачь, не велю.

Не ты виновата,

Другую люблю...

Что было, то было!

И нет ничего.

Люблю, как любила

Его одного.

Я плакать не плачу:

Мне он не велит.

А горе – не море.

Пройдёт. Отболит.

* * *

Заблудишься, к ручью лесному выйдешь,

Присядешь на лесине иль на пне,

И сразу тропку из лесу увидишь,

И всю себя увидишь в глубине.

Исхлёстанные папоротником ноги.

И руки от усталости дрожат.

А годы, и обиды, и тревоги

На самом дне, как камушки, лежат.

И кто в ту глубину не заглядится –

Себя не передумает над ней?

Да только поздно: солнышко садится,

Да и ручьи к закату холодней!

...Спасибо, жизнь: учила – научила!

Такой ручей ты мне приберегла,

Что я прошла и ног не намочила,

А всё, что надо, разом поняла.

Самой-то мне бы ввек не догадаться,

Не подойди я к этому ручью,

Что нету сил ни биться, ни сдаваться,

Что время соглашаться на ничью.

Как тихо! Ни тревог. Ни затемнений.

Не плачут, не тоскуют и не ждут...

Но раны от проигранных сражений

Больней болят и медленнее жгут.

Желание

Уж я бы тебя попросила:

Ни гордость, ни совесть – не в счёт.

Какая-то чистая сила

Не спит и просить не даёт!

И вот я в трёх соснах – плутаю.

И где не молчится – молчу.

Не жду. Не зову. Не мечтаю.

Но как перед смертью хочу:

Пускай на беду работягам –

Ребятам дорожных бригад,-

Задует буран по оврагам,

По балкам, как здесь говорят.

Измает сугробами ноги,

Рубаху пристудит к спине.

И вот ты собьёшься с дороги!

И вот постучишься ко мне!

А я бы не крикнула: «Милый!»

И не замерла на груди.

А я бы тебя накормила.

А там хоть трава не расти.

* * *

Ах, бабье лето – слёзы на полсвета,

И горько хорошеют зеленя.

Я не хочу, чтоб всё прошло, как лето,

Но кто об этом спрашивал меня?

И первый снег хозяйничает снова.

И снегу не противится трава.

А вот из песни выкинули слово,

А песня эта всё-таки жива.

Так что гадать: что не было, что было,

Надеяться: что было, так пройдёт,

Когда о том, что я тебя любила

На всю Россию Зыкина поёт!

* * *

Я знаю мнения иные

Литературных королей,

Что мы, поэты областные,-

Актёры для вторых ролей.

Что дело самое простое –

Быть первым там, где я живу.

Что коль поэт чего-то стоит,

Он всё равно сбежит в Москву!

Москву ни вздохом не унижу!

Мы все ей с юности верны.

Москва – она в разлуке ближе,

Да и видней со стороны.

...Спасибо, город мой, на этом:

Что ты не слушаешь молвы

И веришь мне, как тем поэтам

Героя-города Москвы.

Во всех ролях меня пытаешь

И от меня всё больше ждёшь,

Чего я стою, не считаешь

И никому не отдаёшь.

Ты мне – награда, и заданье,

И партбилет, и зов «В ружьё!»,

Моё последнее свиданье,

Мой хлеб и Болдино моё.

Арбуз

Михаилу Луконину

Морозным ветреным снежком

С утра хрустит базар.

Старик накрыл большим мешком

Тугой зелёный шар.

Обтёр заиндевелый ус

Озябшею рукой

И закричал: «А ну, арбуз,

Арбуз. Смотри, какой!»

К нему - народ со всех сторон.

Старик твердил: «Бери!»

Но кто-то громко крикнул: «Он,

Поди, пустой внутри!»

И в тот же миг

На этот крик,

Как коршун,

Кинулся старик.

Сказал негромко: «Врёшь!»

Сказал – и вынул нож.

Как он успел? И как он смог?

В какой зелёный круглый бок

Ударил сгоряча?

Но хлынул на снег алый сок!

И всем почудилось: у ног

Не снег, а золотой песок –

Далёкая бахча.

Арбуз лежал передо мной

И сочен и багров,

Как щедрый августовский зной

Быковых Хуторов.

Арбуз лежал, живым огнём –

Огнём земли горя.

И тихо таяли на нём

Снежинки декабря.

* * *

Надежде Павловской

Когда бы всё, что нам хотелось,

Вершилось в жизни без труда,

С лица земли исчезла б смелость,

Которой брали города.

И если б горькие ошибки

Не жгли нам руки и умы,

Считали б чистые улыбки

Всего лишь вежливостью мы.

А я за то, чтоб в жизни встретить

И неудачу и грозу,

Улыбку вовремя заметить,

Припрятать вовремя слезу,

Чтобы на каждом повороте

Тревожный

красный

свет не гас!

За то, чтоб в жизни и в работе

Судьба не баловала нас.

* * *

Я этих слухов за моей спиной

Не то чтобы ждала, но дожидалась:

Ничтожество, проученное мной,

Оно не зря ничтожеством осталось.

Ну вот и ходят слухи стороной.

Но не от них и горечь и усталость.

Но ты зачем, мой старый, умный друг,

Заметив, что я всё-таки страдаю,

Заторопился, запрощался вдруг!

Зачем ты мне сказал: - Предупреждаю!..

И я не сплю какую ночь подряд,