Чтение онлайн

— А когда можно будет повторить? — спрашиваю я.

Мои губы расплываются в улыбке. Окружающие смеются, и я смеюсь вместе с ними. Я вспоминаю, как поднималась по лестнице с альтруистами, как наши ноги топотали в унисон, как мы были одинаковыми. Сейчас все иначе. Мы не одинаковы. И все же мы едины.

Я смотрю на небоскреб Джона Хэнкока, до которого так далеко, что я не вижу людей на крыше.

— Глядите! Вот он! — Кто-то указывает мне за плечо.

Я слежу за пальцем и нахожу маленькую темную фигурку, которая скользит по стальному тросу. Через несколько секунд я слышу вопль, от которого кровь стынет в жилах.

— Спорим, он заплачет?

— Брат Зика заплачет? Да ни за что! Ему изрядно достанется.

— Он молотит руками!

— Он кричит, будто кошка, которую душат, — замечаю я.

Все снова смеются. Я испытываю укол вины за то, что насмехаюсь над Юрайей за его спиной, но я сказала бы то же самое, если бы он стоял рядом. Надеюсь.

Когда Юрайя наконец замирает, я вместе с членами фракции иду его встречать. Мы выстраиваемся внизу и заполняем пустое пространство руками. Шона хватает меня за локоть. Я цепляюсь за чью-то руку — не знаю, кому именно она принадлежит, здесь слишком много переплетенных рук, — и поднимаю взгляд на Шону.

— Будь уверена, мы больше не станем звать тебя Сухарем, — кивает Шона. — Трис.

Входя в столовую тем вечером, я все еще пахну ветром. Мгновение я стою в толпе лихачей и чувствую себя одной из них. Затем Шона машет мне, толпа рассыпается, и я иду к столу, где Кристина, Ал и Уилл глядят на меня, разинув рты.

Я не думала о них, когда приняла приглашение Юрайи. Отчасти мне приятно видеть их ошеломленные лица. Но расстраивать друзей не хочется.

— Где ты была? — спрашивает Кристина. — Что ты с ними делала?

— Юрайя… ну, помнишь, прирожденный лихач, который был в нашей команде по захвату флага? Он покидал лагерь с членами фракции и упросил их взять меня с собой. Они не очень-то хотели это делать. Одна девушка по имени Линн наступила мне на ногу.

— Может, они и не хотели тебя брать, — тихо говорит Уилл, — но, похоже, ты им понравилась.

— Да. — Я не могу отрицать очевидное. — Но я рада вернуться.

Надеюсь, они не смогут раскусить, что я лгу. Или смогут? Я видела свое отражение в окне на обратном пути в лагерь, и мои глаза и щеки горели, а волосы были спутаны. Я выгляжу так, как будто испытала нечто потрясающее.

— Что ж, ты пропустила, как Кристина едва не избила эрудита, — бодро замечает Ал.

Кто, как не Ал, всегда разрядит напряжение?

— Он проводил опрос о лидерстве Альтруизма, и Кристина сказала ему, чтобы занялся более важными вещами.

— И была совершенно права, — добавляет Уилл. — А он на нее разозлился. Большая ошибка.

— Огромная, — киваю я.

Если побольше улыбаться, возможно, удастся развеять их зависть, обиду или что там кроется в глубине глаз Кристины.

— Ага, — подтверждает она. — Пока ты развлекалась, я занималась грязной работой: защищала твою бывшую фракцию, улаживала межфракционный конфликт…

— Да ладно, тебе же понравилось. — Уилл толкает ее локтем. — Если ты не собираешься рассказывать всю историю, я сам расскажу. Он стоял…

Уилл приступает к рассказу, и я время от времени киваю, как будто слушаю, но думать могу лишь о том, как смотрела вдоль стены небоскреба Джона Хэнкока и воображала болото, полное воды, возрожденное в своей былой славе. Я смотрю через плечо Уилла на членов фракции, которые бросаются кусочками еды при помощи вилок.

Мне впервые по-настоящему хочется стать одной из них.

А значит, я должна преодолеть следующую ступень инициации.

Судя по всему, вторая ступень инициации включает ожидание в темном коридоре с другими неофитами и гадание, что происходит за закрытой дверью.

Юрайя сидит напротив меня, Марлин слева от него, Линн справа. Неофиты-лихачи и переходники были разделены на первой ступени, но с настоящего момента мы тренируемся вместе. Так сказал Четыре, прежде чем скрыться за дверью.

— Ну что? — Линн ковыряет пол ботинком. — Кто из вас первый по рангу?

Сперва ее вопрос встречает тишина, но затем Питер прочищает горло.

— Я, — отвечает он.

— Спорим, я тебя побью, — небрежно произносит она, поворачивая колечко в брови кончиками пальцев. — Я вторая, но спорим, любой из нас побьет тебя, переходник.

Я с трудом сдерживаю смех. Будь я по-прежнему альтруисткой, ее замечание показалось бы грубым и неуместным, но в Лихости, по-видимому, принято бросать вызов. И это начинает мне нравиться.

— Я бы на твоем месте не был так уверен. — Глаза Питера блестят. — Кто первый?

— Юрайя, — отвечает она. — И я совершенно уверена. Знаешь, сколько лет мы готовились к этому?

Если она хочет запугать нас, ей это удается. У меня уже холодок по коже.

Прежде чем Питер успевает ответить, Четыре открывает дверь и произносит:

— Линн.

Он подзываeт ее жестом, и она идет к двери; бритая наголо голова мерцает в голубоватом свете в конце коридора.

— Так значит, ты первый. — Уилл обращается к Юрайе.

Юрайя пожимает плечами.

— Ага. И что?

— Как по-твоему, это честно, что вы готовились всю жизнь, а мы должны научиться за несколько недель? — щурится Уилл.

— Почему нет? Конечно, на первой ступени важно мастерство, но ко второй ступени подготовиться невозможно, — отвечает он. — По крайней мере, так мне говорили.

Никто ему не отвечает. Мы молча сидим двадцать минут. Я слежу по часам. Затем дверь снова открывается, и Четыре называет новое имя.

— Питер, — произносит он.

Каждая минута словно трет кожу наждачной бумагой. Постепенно нас становится все меньше, пока не остаемся только мы с Юрайей и Дрю. Дрю притопывает ногой, Юрайя барабанит пальцами по колену, а я стараюсь сидеть совершенно неподвижно. Я слышу только бормотание из комнаты в конце коридора и подозреваю, что это тоже часть игры, в которую с нами играют. Запугивают нас при любой возможности.

Дверь открывается, и Четыре подзывает меня.

— Идем, Трис.

Я встаю — спина ноет, оттого что я так долго прислонялась к стене, — и иду мимо других неофитов. Дрю вытягивает ногу, чтобы я споткнулась, но я в последний момент перепрыгиваю.