Чтение онлайн

Я толкаю дверь и спешу по коридору.

Нельзя так легко отвлекаться на него. Я не должна думать ни о чем, кроме инициации. Симуляции слишком мало меня беспокоят; они должны взламывать мое сознание, как происходит с большинством неофитов. Дрю не спит — тупо смотрит на стену, свернувшись в клубок. Ал каждую ночь кричит от кошмаров и рыдает в подушку. Мои кошмары и обкусанные ногти бледнеют в сравнении с этим.

Крики Ала будят меня каждый раз, и я смотрю на пружины над головой и гадаю, что со мной, черт побери, не так, почему я ощущаю в себе силу, когда все остальные ломаются. Я спокойна, потому что я дивергент, или дело в другом?

Возвращаясь в спальню, я ожидаю увидеть то же, что вчера: несколько неофитов, лежащих на кроватях или глядящих в никуда. Вместо этого они толпятся на другом конце комнаты. Эрик держит в руках классную доску, которая повернута ко мне задней стороной, так что я не вижу, что на ней написано. Я встаю рядом с Уиллом.

— Что происходит? — шепчу я.

Надеюсь, это не очередная статья, потому что я вряд ли выдержу еще одну порцию враждебности.

— Ранги второй ступени, — отвечает он.

— Я думала, после второй ступени никого не исключают, — сдавленно говорю я.

— Не исключают. Это всего лишь что-то вроде промежуточного отчета.

Я киваю.

При виде доски мне становится не по себе, как будто в животе что-то бултыхается. Эрик поднимает доску над головой и вешает на гвоздь. Когда он отходит, в комнате воцаряется тишина, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, что там написано.

Мое имя на первом месте.

Головы поворачиваются в мою сторону. Я читаю список сверху вниз. Кристина и Уилл на седьмом и девятом месте. Питер второй, но при виде его времени я понимаю, что разница между нами заметна невооруженным взглядом.

Среднее время симуляции Питера — восемь минут. Мое — две минуты сорок пять секунд.

— Отличная работа, Трис, — тихо произносит Уилл.

Я киваю, не сводя глаз с доски. Стоило бы радоваться, что я на первом месте, но я знаю, что это значит. Если раньше Питер и его друзья меня не любили, то теперь просто возненавидят. Теперь я — Эдвард. Теперь я могу остаться без глаза. А то и хуже.

Я ищу имя Ала и нахожу его на последней строчке. Толпа неофитов постепенно рассеивается, и остаемся только мы с Питером, Уиллом и Алом. Мне хочется утешить Ала. Сказать ему, что единственная причина моего успеха — какое-то отличие в мозгу.

Питер медленно поворачивается, его руки и ноги напряжены до предела. Он бросает на меня не просто угрожающий взгляд — его глаза полыхают чистой ненавистью. Он идет к своей кровати, но в последний момент вихрем оборачивается и припечатывает меня к стене, держа руками за плечи.

— Я не позволю Сухарю меня обойти, — шипит он. Его лицо так близко, что я чувствую несвежее дыхание. — Как это тебе удалось? Как это, черт побери, тебе удалось?

Он притягивает меня к себе на пару дюймов и снова ударяет о стену. Я стискиваю зубы, чтобы не заплакать, хотя боль от удара пронзает позвоночник сверху донизу. Уилл хватает Питера за воротник рубашки и оттаскивает от меня.

— Оставь ее в покое! — рявкает он. — Только трусы запугивают маленьких девочек.

— Маленьких девочек? — фыркает Питер, сбрасывая руку Уилла. — Ты слепой или просто дурак? Она выдавит тебя из рангов и из Лихости, и ты ничего не добьешься, а все потому, что она умеет манипулировать людьми, а ты нет. Так что дай мне знать, когда поймешь, что она намерена стереть нас в порошок.

Питер выбегает из спальни. Молли и Дрю следуют за ним с недовольными лицами.

— Спасибо, — киваю я Уиллу.

— Он прав? — тихо спрашивает Уилл. — Ты пытаешься нами манипулировать?

— Каким образом? — хмурюсь я. — Я просто стараюсь что есть сил, как и все остальные.

— Не знаю. — Он чуть пожимает плечами. — Притворяешься слабой, чтобы мы тебя пожалели? А потом показываешь зубы, чтобы выбить нас из колеи?

— Выбить вас из колеи? — повторяю я. — Я ваш друг. Я не стала бы так поступать.

Он молчит. Понятно, что он мне не верит… не до конца.

— Не будь идиотом, Уилл. — Кристина спрыгивает с кровати.

Она без сочувствия глядит на меня и добавляет:

— Она не притворяется.

Кристина поворачивается и уходит, не хлопая дверью. Уилл следует за ней. Мы с Алом остаемся в комнате одни. Первая и последний.

Ал впервые кажется маленьким со своими опущенными плечами и похожим на смятую бумагу телом. Он сидит на краю кровати.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает он.

Его лицо ярко-красное. Я отворачиваюсь. Вопрос был чистой формальностью. Только слепому не очевидно, что у Ала не все в порядке.

— Это еще не конец, — говорю я. — Ты можешь улучшить свой ранг, если…

Я умолкаю, когда он поднимает глаза. Я даже не знаю, что сказала бы ему, если бы договорила. Стратегии для второй ступени не существует. Она проникает в самую нашу суть и проверяет мужество на прочность.

— Вот видишь? — говорит он. — Все не так просто.

— Я знаю.

— Сомневаюсь.

Он качает головой. Его подбородок дрожит.

— Для тебя это просто. Все это просто.

— Неправда.

— Правда. — Он закрывает глаза. — Ты не поможешь, притворяясь, будто это не так. Я не… ты вообще не сможешь мне помочь.

У меня такое чувство, будто я попала под ливень и промокла до нитки; чувство тяжести, неловкости и бесполезности. Не знаю, имеет ли он в виду, что никто не может ему помочь или что именно я не могу, но мне не нравятся оба варианта. Я хочу ему помочь. Я бессильна это сделать.

— Я…

Я собираюсь извиниться, но за что? За то, что более лихая, чем он? За то, что не знаю, что сказать?

— Просто я… — слезы переполнили его глаза, намочили щеки, — хочу остаться один.

Я киваю и отворачиваюсь. Оставить его — не лучшая мысль, но я ничего не могу с собой поделать. Дверь щелкает за моей спиной, и я продолжаю идти.

Я прохожу мимо питьевого фонтанчика, иду по тоннелям, которые казались бесконечными в первый день, но теперь я едва их замечаю. Я не впервые подвела свою семью с тех пор, как попала сюда, но почему-то кажется, что это впервые. Раньше я знала, что делать, но выбирала иной путь. На этот раз я не знаю, что делать. Я утратила способность видеть, что нужно людям? Я утратила часть себя?

Я не замедляю шаг.

Ноги заводят меня в коридор, в котором я сидела в день ухода Эдварда. Я не хочу быть одна, но не вижу особого выбора. Я закрываю глаза, ощущаю холодный камень под собой, вдыхаю затхлый подземный воздух.