Чтение онлайн

В какой же именно момент Цицерон пришел к твердому убеждению, что это место столь опасно и девушка, которую он ждет у туалета, исчезнет с лица Земли?

Однажды вечером, примерно год назад, Мими оставила его у двери туалета дискотеки, сказав: «Подожди меня чуть-чуть и присмотри за моим рюкзаком». И больше не появилась.

Спустя час Цицерон пришел в отчаяние. Открыть дверь женского туалета означало пойти на верную смерть под градом ударов, наносимых сумками, и оглохнуть от криков. Что же делать? Ему пришло в голову, что раз на автобусных остановках и в аэропортах имеются информационные щиты, то близ женских туалетов надо бы разместить цифровые табло, на которых объявлялось бы, сколько еще придется ждать, когда каждая из девиц выйдет, и отменялся бы выход тех, кто исчезли.

«Мими: выход отменяется» — такое объявление должно было бы непрерывно мелькать крупными светящимися буквами в тот вечер, когда он тщетно ждал ее. Однако тогда Цицерон не располагал столь ценной информацией и караулил Мими не один час, сторожа ее забитый книгами рюкзак перед дверью туалета и чувствуя себя полным дураком, но потом ему явилось озарение, и он решил унести ноги.

На следующий день исчезнувшая Мими явилась в колледж, потребовала от него рюкзак и даже имела наглость спросить, почему он бросил ее одну и не исправил ли он случайно ее задачи по математике, пока ее дожидался?

И теперь Цицерон совершал ту же ошибку. До того как исчезнуть за таинственной дверью туалета, Анхела сказала: «Подожди меня, я ненадолго», и он ей поверил.

Что же творится в женском туалете дублинской школы, где преподают английский язык? И почему он, как идиот, ждет, когда Анхела оттуда выйдет? Видно, его опыта оказалось недостаточно, чтобы сообразить, что он снова делает что-то не то.

Прошло уже двадцать минут, как туда зашли улыбающиеся Антавиана и Луси по обе стороны Анхелы, став таким образом ее личными телохранительницами, прогнав таких назойливых мух, как он.

Затем оттуда донеслись крики.

Затем послышался плач.

Затем торопливо вышла Антавиана с непроницаемым лицом человека, хранившего чрезвычайно важный секрет.

Сколько бы он ни просил ее сказать ему, что происходит там, внутри, та не уступила. Антавиана следовала второму золотому правилу девушек — никогда не говорить о том, что происходит в туалетах. Это была тайна, скрепленная обетом молчания.

Эта ситуация Цицерону совсем не нравилась. Анхела оказалась в руках Луси, причем он знал, что Луси — это Мириор. Уф!

Ему надо было бы махнуть на все рукой и воспользоваться перерывом, чтобы перекусить в кафетерии, потратив часть своего нового богатства, или размять ноги под непрекращавшимся дождем, гуляя по зеленым паркам, или отправиться в интернет-кафе, подключиться к Сети и пропустить уроки.

Однако Цицерон не смог так поступить: он ждал Анхелу, ему хотелось снова увидеть Анхелу, ему надо было поговорить с Анхелой.

Нет. Нет, нет. Не-е-е-е-т!

Он полностью зависел от Анхелы…

Цицерон это знал, он знал, что эта девица потихоньку прибирает к рукам его волю и занимает место в его жизни — толкая его локтями и не соблюдая приличий, — и она уж точно нашла место в его груди!

Она топтала ногами или расталкивала локтями кого надо, чтобы приблизиться к нему, стучалась в его дверь, влезала в окно его комнаты, забиралась в его постель, надевала его одежду и теряла сознание в его объятиях. Она встречалась ему повсюду и, точно вампир, впитывала его мысли, его мечты и желания. Будто в мире больше никого не было, будто все начиналось и кончалось кончиком ее носа, ее ресницами, ее двухцветными глазами и губами.

Черт подери!

Хотя Цицерон не хотел в этом признаться, ему было плевать. Он снова проявил слабость и сдался перед прелестями крашеной блондинки, хотя от рождения испытывал отвращение к особам противоположного пола.

С того момента, как она ограбила его, когда в самолете он стоял в очереди в туалет, до сего мгновения, когда он ждал ее перед закрытой дверью туалета, невидимая паутина туалетов и тайна истинной природы Анхелы захватила его в плен и держала в подвешенном состоянии. Он уже не думал о том, чтобы вернуть себе роль Раэйна или разоблачить его двойника.

Цицерона уже не тревожили ни судьба Мириора, ни исчезновение Херхеса. Он уже не вздыхал по Тане и не разрабатывал стратегию поведения Нур, своего нового женского персонажа. Все отошло на второй план, стало незначительным и бессмысленным, особенно с момента, как Цицерон решил, что никогда больше не сможет войти в игру, опороченную его родителями.

Однако псевдоблондинка его не обманула. Она не поддавалась чужому воздействию, была дикой, неукротимой и непредсказуемой. Она завладела им без остатка. Какой еще сюрприз она ему преподнесет?

Невероятное преображение внешности Анхелы изменили ее ауру, а на последней стадии своего превращения — одетая в его толстовку, в ирландских домашних туфлях — она казалась Цицерону восхитительно знакомой и даже забавной, особенно когда он представлял ее в своих трусах.

В это утро он не мог на нее насмотреться: растрепанная, без макияжа, вымокшая под дождем, с двухцветными глазами, ароматом пиццы и вкусом шоколада, она была неотразима.

Когда Цицерон целовал ее, у него возникло ощущение, будто он ест конфету с ликером, которая тает во рту, полностью отключая его мозг.

Знать бы, сколь мощное оружие соблазнения скрыто под изменчивой внешностью Анхелы! Возможно, языком она ввела ему в рот смертельный яд, загипнотизировала своим синим (или серым) глазом, загнала иголку в единственное нервное окончание его почти заснувшей чувствительности. Должно же быть какое-то научное объяснение его слабости… отсутствию самолюбия… жалкого раболепства.

А Анхела не выходила.

Что они так долго делают там с Луси?

Погрузившись в эти размышления, Цицерон едва заметил Антавиану, которая, точно циклон, пронеслась по коридору, размахивая газетой.

Антавиана с шумом открыла дверь туалета, вошла и через минуту вышла вместе с Луси, вцепившись той в руку.

Обе в ужасе бросились бежать, и из-за стука их каблуков невозможно ничего было различить из потока слов, который Антавиана обрушивала на Луси.

Обернувшись не без труда, поскольку ее крепко держали за руку, Луси помахала Цицерону, словно прощаясь, улыбнулась и знаками напомнила ему, что в восемь часов они встречаются в интернет-кафе.

Разумеется, на это свидание он не пойдет!

А Анхела все не появлялась.

Наконец, спустя целую вечность, изменившаяся в лице, она открыла дверь туалета. В дрожащей руке она держала газету.

Девушка посмотрела в сторону коридора, ища что-то или кого-то, и ее взгляд скользнул мимо Цицерона, не заметив его. Кого она искала?

— Анхела… — решился произнести он.

— Где Антавиана? — неожиданно спросила Анхела, не проявив особой радости, что снова видит его, и не поблагодарив за то, что он прождал ее у туалета целую вечность.