Чтение онлайн

— Вот вы и наелись. Меня радует, что вам лучше. Ваши силы скоро восстановятся, — приветствовала она их, разыгрывая роль радушной хозяйки.

И ни единого слова о том, как жалко Марина выглядит, почему она проголодалась и устала. Ни единого вопроса о том, что она испытала, о ее приключениях. Анхеле все это было безразлично.

— А теперь, когда вы пришли в себя, я расскажу, что со мной произошло. Мне пришлось совершить настоящую одиссею, чтобы попасть сюда. Сеньора Хиггинс не могла этому поверить!

Миссис Хиггинс, улыбающаяся и милая, присоединилась к торжеству.

— Ох, как же обворожительна наша малышка Анхела, какую храбрость она проявила, спасаясь от воров, которые намеревались стащить ее сумочку! Анхела одна разгромила целую шайку наркоторговцев!

Анхела, с неописуемым изяществом подавая им чай и пирожные, рассказала невероятную историю об аэропортах и мафиози, которых она обезвредила за какой-то час.

— …И, наконец, Тони Комино, главарь мафии Палермо, оставил мне эту фантастическую открытку на тот случай, если он мне когда-нибудь понадобится… — скромно закончила она и показала им изящную открытку алого цвета, на которой слова «Тони Комино» казались крупными и агрессивными.

Поскольку ни у одного из четверых молодых людей не было столь красивой открытки из королевства Туата Де Дананн, их историю можно было считать плодом воображения.

— Ах! Как же я могла забыть! У меня сохранились фотографии! Я их уже показывала миссис Хиггинс.

— Incredible! — воскликнула совершенно покоренная ирландка, указывая на ноутбук Анхелы.

Действительно, на мгновенных снимках на мониторе красовалась Анхела в самых необычных позах, было заметно, что она с ангельской улыбкой краем глаза посматривает на камеру, заведомо зная, что все эти фотографии составят настоящий репортаж.

— Вот здесь меня задержали, здесь меня допрашивают, здесь я убегаю по крыше, а здесь я врываюсь в туалет аэропорта. А это мафиози, делящие товар. Это Тони Комино бежит вместе со мной из плена. Здесь я приставила пистолет Тони к голове, а это полицейский, пришедший мне на помощь…

Марина чувствовала, как у нее кружится голова. Она не могла понять, кто и как фотографировал Анхелу, однако графические доказательства ее захватывающего приключения были налицо.

— Как видите, добраться сюда было совсем нелегко. Но мне это удалось. Мне так хотелось приехать! Огромное спасибо, что оказали мне гостеприимство!

Марина была поражена. Анхеле удалось переключить внимание на кражу своей сумки, ловко состряпать невероятное приключение, в котором участвовали воры и полицейские, а в конце она поблагодарила их за то, будто они оказали ей гостеприимство. Какая наглость!

Анхела стала героиней. Анхела сыграла главную роль.

Анхела как всегда дала волю своим эгоистичным фантазиям и одним махом отодвинула в сторону сестру и ее друзей.

Разве не они вернулись из заколдованной страны фей? Разве не они вместе пережили волшебство одной летней ночи, которую никогда не забудут? Разве не она, Марина, стала жертвой интриг Оонаг и разве не ее сбросили в Ад, разве не ей удалось выбраться из Царства тьмы? Разве не Цицерона сделали пленником?

Кто на свой страх и риск спустился в Ад? Кто обманул слепого мастифа и совершил отчаянный побег через колодец? И разве не Марина, ее самоотверженная маленькая сестричка, выдала себя за Анхелу, чтобы спасти ее?

Почему? Почему Анхела не спросила, что с ними было? Почему она не проявила к ним ни капли интереса?

«Чтобы забыть об их существовании, — догадливо заключила Марина. — Тех, о ком не говорят, не существует».

Это было так похоже на ее сестру! Вполне в духе своего скрытного и хитрого характера, Анхела отодвинула всех в сторону и оставила в дураках.

Уже во второй раз после страшного эпизода с веревкой Марина видела сестру насквозь и размышляла трезво.

Патрик так много не думал. К тому же ему было все равно, о чем говорила или что только что сказала Анхела. Он обнял ее за талию и посмотрел на нее теми же глазами жертвенного агнца, какими глядел на Марину и Оонаг, произнес какую-то непонятную длиннющую и озорную фразу на английском языке, а затем поцеловал ее.

Луси, чуткая, как всегда, заметила:

— Теперь я понимаю! В отличие от тебя Анхела классная и шикарная, ты лишь подражаешь ей!

Марина не собиралась падать духом. Не обращая внимания на сестру, она взяла забытый на столе мобильный телефон, который тут же некстати зазвонил.

— Ах, это ты? — ей ответил голос матери. — Я только хотела поговорить с Анхелой и спросить, все ли у нее хорошо.

Анхела взяла телефон и ответила с очаровательной любезностью:

— Привет, мама! Все просто замечательно! Миссис Хиггинс — само очарование, Марина хороша собой, как никогда прежде, а эта комната — просто чудо. Ни о чем не беспокойся, мы отлично проводим время!

Марина пожала плечами и стала оправдываться перед Цицероном.

— Я так не считаю! Миссис Хиггинс — хитрюга, моя комната — дерьмо, а в этой стране так холодно, что шелушится кожа. Но ты мне нравишься, — без колебаний добавила она и осмелилась поцеловать Цицерона, хотя Анхела стала бы ждать, когда парень сам возьмет инициативу в свои руки.

В разговор вступила Луси с удвоенной от жирного масла и бекона энергией:

— Постойте! Если хотите, чтобы я дала показания в пользу Цицерона, вам придется пойти на мои условия!

И она начала перечислять на пальцах:

— Вы оба не должны целоваться в моем присутствии, вы должны ходить по обе стороны от меня, вы найдете мне парня, а до того каждый вечер будете играть вместе со мной в интернет-кафе.

Цицерон отказался от таких условий:

— Я больше не играю. Мою игру осквернили, а Раэйн — часть моей прошлой жизни. Раэйна больше нет.

Луси побледнела:

— Как ты сказал? Раэйн?

— Да, Раэйн.

От страха у Луси пересохло в горле, и она заговорила глухим голосом:

— Разве ты не Тана?

Цицерон от удивления покачал головой.

У Луси глаза чуть не вылезли из орбит.

— Ты — Раэйн, который постоянно обманывал меня? Ты послал меня на смерть во время набега на дракона Трамбла?

— Это ты два раза покушалась на мою жизнь. Тебе это чуть не удалось, когда я переплывал ров.

Луси не стала отпираться. Она совсем растерялась:

— Я думала, что ты — Тана!

— Ты хочешь сказать, что Тана — парень? — выпалил Цицерон голосом, который очаровывал своей чистотой и категоричностью.