Чтение онлайн

Пока король, окруженный фаворитами и фаворитками, ужинал, под дворцовыми сводами звучала веселая музыка. После ужина Карл на своем золоченом баркасе отправился обратно в Уайтхолл.

Веселье на улицах, однако, на этом не кончилось. Фонтаны били вином; горящие по всему городу костры отбрасывали причудливые блики на лица горожан.

Мужчины и женщины, охмелевшие от вина и возбуждения, валились наземь прямо на улицах и, с трудом ворочая непослушными языками, бормотали про золотые дни; те, кто еще был способен передвигаться, наклонялись к живительной струе и пили, пили за здоровье короля Карла.

Сияние тысячи костров вспыхивало над городом, и из тысячи глоток несся к небу ликующий вопль: «За здравие Его величества!..»

Несколько недель спустя после торжественной коронации Карл собрал в палате общин свой новый парламент. Речь, с которой он к нему обратился, произвела благоприятное впечатление даже на тех, кто не относился к ярым сторонникам монархии.

— Почти всех вас я знаю по именам и в лицо, — начал он, — и не желал бы видеть на вашем месте никого другого.

Король уже принял решение. Стране нужны были деньги. Доходов решительно не хватало; чтобы погасить государственные счета, нужно было где-то раздобыть еще как минимум четыреста тысяч фунтов. Особенно удручало, что приходилось задерживать выплату жалованья морякам — а ведь их благополучие Карл считал залогом благополучия и безопасности нации. Для того чтобы хоть как-то вести дела, он вынужден был изворачиваться, занимая деньги у лондонских банкиров; банкиры же нещадно завышали проценты.

Словом, денежные вопросы — когда денег не было, а были одни только вопросы — наводили на короля тоску.

И потому он принял решение.

— Друзья часто напоминают мне о том, что пора связать себя узами брака, — продолжал он свою тронную речь перед парламентом. — Я и сам со времени моего возвращения в Англию думаю о том же. Однако я ни за что не согласился бы на союз, могущий вызвать неудовольствие моих подданных или другие осложнения; скорее бы умер старым холостяком — чего никто из вас, я уверен, мне не желает. Но сегодня я не только могу вам объявить, что женюсь, но и сказать, на ком я женюсь, если будет на то воля Господня... Моя избранница — дочь Португалии.

Министры уже знали о том, какие дары привезет с собою дочь Португалии, посему при этих словах короля весь зал поднялся на ноги и громогласно приветствовал решение монарха.

Новость встревожила Барбару. Король женится! Кто знает, какой женой окажется эта португалка!.. А что, если нравом она будет еще круче Барбары? Если захочет изгнать королевскую любовницу с насиженного места?

Нет, Барбаре решительно не нравился этот брак.

У нее немедленно нашлось немало сочувствующих. Ее влияние на людей было так велико, что стоило ей только намекнуть — тут же находились охотники подхватить любую, даже самую нелепую, сплетню.

— Португалия!.. — повторяли они вслед за Барбарой. — Что такое эта Португалия? Беднейшая страна. Окна у них не застеклены даже во дворцах. Король и тот с придурью, право, смех один, а не король... Мало того: испанцы — извечные враги португальцев! Что ж, и нам теперь из-за этой женитьбы воевать с Испанией?

— Как вы могли не подумать об этом? — донимала короля Барбара, оставшись с ним наедине.

— Я обдумал и взвесил все, что имеет отношение к моей женитьбе.

— Экое приданое! Ее матушка, должно быть, не знает, как сбыть с рук свое чадо. Видно, такую красавицу можно подсунуть только тому, кто ее ни разу не видел!

— Мне говорили, что у принцессы прекрасные черные волосы и что она очень хороша собою.

— Ах, значит, вы уже предвкушаете встречу со своей черноволосой прелестницей?

— Я готовлюсь к этой встрече, — отвечал король.

Барбара негодующе вскинулась. В словах короля ей чудилось что-то неприятно-настораживающее. Из всех ее любовников Карл, в силу занимаемого им положения, был, конечно же, наиглавнейшим. Пусть другие, если угодно, ищут утешения на стороне, считала Барбара; она бы даже не удосужилась выяснять, с кем. Иное дело король. Нельзя было допускать, чтобы соперница, кто бы она ни была, приобрела такое же влияние на короля, как и она сама.

— О, я несчастная! — горестно вздохнула она. — Отдать свою молодость... честь... Вечно с замиранием сердца ждать, когда возлюбленному заблагорассудится бросить меня! Увы, такова участь всех, кто любил слишком сильно!..

— Все зависит от того, кого они любили, — возразил король, — себя или других.

— Вы полагаете, что я любила себя?!

— Дражайшая Барбара, возможно ли не любить вас более всех на свете? Вот вы и сами не могли удержаться.

— Вольно же вам насмехаться надо мною! О Карл, обещайте, что эта португалка не заставит вас меня разлюбить!..

Обняв его за шею, она подняла глаза: в них стояли слезы. И хотя Барбара была великой притворщицей и король это знал, все же слезы ее всегда трогали его сердце. Тихая, нежная Барбара казалась Карлу едва ли не незнакомкой.

— Барбара, — сказал он, — только один человек мог бы заставить меня вас разлюбить.

— Кто же это?

— Вы сами.

— Ах, стало быть, я повинна в том, что даю волю своим чувствам, да? Что ж, возможно, кому-то легко хранить покой и безмятежность! Они не любят!.. Но когда в душе бушуют чувства, подобные моим... — Внезапно она откинула голову и рассмеялась. — Впрочем, какое все это имеет значение! Вы здесь, вы пришли ко мне!.. Нынешней ночью мы с вами будем вместе, и пусть вся моя остальная жизнь катится к черту... Все равно эта ночь останется со мною!

О, как она умела из слезных упреков бросаться в водоворот страстей! Она была непредсказуема; она была Барбара. И Карл уверил ее, что их отношений не изменит никто.

— Никто — пусть хоть сто португалок преподнесут мне десять миллионов фунтов, двадцать городов и все богатства Индии в придачу!..

Год складывался удачно для Карла. У него было много дел — ибо государственные вопросы требовали решения; но были и прогулки по парку, игра в шары и в теннис; были скачки, яхта и все удовольствия, доступные молодому, полному сил и здоровья монарху.

Вопрос с Португалией решился окончательно. Карл слал Екатерине Браганской восхитительные письма, полные подкупающего обаяния: то были любовные письма — словно брак должен был совершиться не по договоренности между двумя странами, а по взаимному влечению двух сердец.

К концу года Барбара снова забеременела.

— Я счастлива! — восклицала она. — Пусть весь мир знает, что я ношу под сердцем королевское дитя! Теперь уже сомнений быть не может! Карл, если вы не верите, что ребенок ваш, — клянусь, я не дам ему родиться! Я найду способ умертвить его в утробе... А не получится — так задушу при рождении!..

Король спешил успокоить ее: ребенок от него, в этом нет ни малейшего сомнения.

— Да, но чем вы докажете, что признаете себя отцом? Долго ли мне еще оставаться обыкновенной Барбарой Палмер?

Намек был более чем прозрачный, и королю пришлось принимать решение. Впрочем, ему казалось даже справедливым, если Роджер Палмер будет вознагражден за свое долготерпение.

Той же осенью Карл передал своему секретарю по государственным делам записку следующего содержания:

«Подготовьте бумаги о присвоении господину Роджеру Палмеру титулов барона Лимерикского и графа Кастлмейна, с передачей означенных титулов по нисходящей линии к наследникам г-на Палмера, рожденным в браке с его супругой Барбарой Палмер».