Чтение онлайн

— Раз уж мы остались одни, без надзирателя, то позвольте мне кое-что вам сообщить напоследок, перед тем как мы разбежимся по нашим «камерам».

Шон сложил приборы в тарелку и, промокнув губы салфеткой, приготовился слушать, удивившись количеству выпитого профессором виски.

— Даже не знаю, право, стоит ли об этом вам рассказывать, чтобы вы не подумали, что старик Штейман окончательно свихнулся на старости лет.

— Ну что вы, профессор, любое предположение, пусть даже самое невероятное, имеет право на существование, так как со временем оно может стать единственно правильным, — потянула его за язык Марта.

— Ну что же, тогда слушайте, вы сами напросились. Если верить древней легенде, где-то рядом с этим местом должна быть могила выдающегося пророка. Халдеи называли его великим светоносцем. Лично я думаю, что этим человеком мог быть только библейский Моисей. Только у него светилось лицо после того, как он провел во второй раз сорок дней на горе Синай: «Увидел Аарон и все сыновья Израиля Моше — и вот: лицо его светится, и побоялись приблизиться к нему», — постучав несколько раз указательным пальцем по столу, как будто привел неопровержимое доказательство в подтверждение своей дерзкой идеи, сказал Штейман.

— Ого, не далековато ли от Земли обетованной? — удивилась Марта.

— Когда он последний раз взошел на гору Аварим, которая теперь называется Шанаб, ангелы Господа вознесли его на своих крыльях и показали ему всю страну по уделам двенадцати колен. С тех пор Моисея никто не видел, и лишь Йегошуа — его преданному ученику, Бог открыл в пророческом видении место захоронения величайшего из всех пророков, так как существовала реальная опасность того, что потомки будут поклоняться его останкам. Но его гробницу до сих пор так и не нашли, хотя искали долго и упорно. Все, кому казалось, что они ее видят, при приближении к ней вдруг сразу же оказывались позади и теряли ее из виду. Бедуины объясняют это тем, что джинны оберегают могилу и сбивают с пути каждого, кто хочет ее найти.

Профессор уставился в одну точку, тяжело вздохнул и продолжил:

— И потом, эти голоса и тени, я их слышу и вижу уже на протяжении двух недель, с тех пор, как Белуджи показал мне в первый раз эти фотографии. Поэтому я бы лично никому не рекомендовал оставаться здесь на долгое время…

Брайана порядком развезло от выпитого виски и, покрутив пальцем у виска, он более чем красноречиво дал понять Майлзу, что он думает по поводу слов Штеймана насчет голосов и теней.

— Пустыня всегда была домом для демонов, так что нас ждут впереди приятные соседские вечеринки в кругу милых друзей с рогами и копытами, — скрасила шуткой неловкую ситуацию Марта.

/2011.08.21/10:55/

Лагерь археологов

Ужин прошел в непринужденной обстановке. За вечер было выпито изрядное количество «Джонни Уокера», поэтому пора было расходиться по «домам». Поблагодарив хозяина местного импровизированного ресторанчика, ученые вышли наружу в объятия теплой летней ночи, хорошо освещенной повисшей низко над головами луной и яркими крупными звездами.

— Странно, но когда я сюда летела, то думала, что здесь постоянно дует горячий пустынный ветер и всепроникающая пыль скрипит на зубах, забивается в нос, режет глаза, но ничего подобного я не наблюдаю. Вокруг нас мир прекрасен, и в воздухе витает необъяснимое чувство радостного волнения из-за предстоящей встречи с чем-то таинственным! Не правда ли романтично, доктор Майлз? Взгляните на эти горы, освещенные искрящейся звездной пылью. Оглянитесь вокруг, вдохните полной грудью, и вы почувствуете, как жизнь забьет внутри вас ключом! — восторженно воскликнула Марта, приподняв вверх руки и кружась впереди медленно плетущихся коллег.

Пирсон и Майлз поддерживали с обеих сторон профессора, который после каждых двух-трех шагов спотыкался и норовил упасть. Выпуклые линзы его очков блеснули в лунном свете, когда он приподнял голову и, рассмеявшись охрипшим от виски голосом, сказал:

— «Подними очи и взгляни на облако, и на свет в нем, и на звезды вокруг него. Звезда путеводная — твоя звезда»! [66] Вы, милочка моя, говорите словами Иисуса, когда он выписывал вексель Иуде на космическое царство. Это же очень по-нашему, по-еврейски — выписывать векселя.

Переведя взгляд на Майлза, он улыбнулся и добавил:

— Может, после вдохновенной речи этой красавицы в вас и забьет жизнь ключом, а во мне ключом вот-вот забьет весь выпитый виски, мистер «бутылка водки на сорок персон». Если вы, конечно, не возражаете, с сегодняшнего дня я буду называть вас не «мистер Майлз», а мистер «бутылка водки на сорок персон». Вы же ни в одном глазу, в то время как я скоро начну петь любимую песенку хасидов «Семь-сорок»! — возмутился профессор.

— Держитесь, еще пару шагов, и я вам колыбельную спою на ночь, — заплетающимся языком сказал Пирсон.

— Какую еще, к черту, колыбельную? Лучше спойте мне «Семь-сорок», а я взамен обещаю, что не буду храпеть.

— Заметано, по рукам! А то у меня от ваших ночных серенад скоро наступит хроническое недосыпание.

Пытаясь вспомнить мелодию, Брайан начал напевать ее себе под нос, как вдруг удивленно воскликнул:

— Но в ней же нет слов! Я не помню, чтобы кроме скрипки там еще что-то было. Как же мне ее спеть?

— Вы должны глубоко проникнуться смыслом самой мелодии и петь ее своим сердцем. Слова не нужны настоящему маэстро! — резко проведя рукой в воздухе в свойственной всем пьяным в стельку манере, категорично отрезал Штейман.

Пирсон смотрел на профессора абсолютно тупым, ничего не выражающим взглядом, явно не понимая, что он имеет в виду.

— Ох уж эта мне молодежь, всему нужно учить! Слушайте и запоминайте, пока я жив, а то умру, и будете просить соседа, чтобы он вам лампочку в люстру вкрутил — так, когда мне было девять лет, говорил мне мой дед, старый, но очень даже энергичный Исаак Штейман, полюбивший в свои семьдесят частенько захаживать к молодым дамам. И дамы, между прочим, никогда с него денег не брали. Будучи главной скрипкой Венского симфонического оркестра, он всегда дарил им цветы, и у него в петлице пиджака тоже всегда была такая маленькая бордовая розочка.

Марта и Шон, боясь помешать профессору войти в образ, едва сдерживались, чтобы не рассмеяться. Немного наклонившись вперед, он приподнял руки и застыл в задумчивой позе заправского оперного певца перед воображаемой публикой в зале.

— Нет, не могу сосредоточиться. Это вы во всем виноваты, Брайан! Вы пьете виски с азартом, как молодой конь, а я вдвое старше вас. Разве мне под силу за вами угнаться? К тому же, с моей язвой, могли бы пожалеть старика и не подливать так часто.

— У меня были самые благородные намерения, поскольку я уважаю вас, как никто другой. А в наше время карьерного роста искреннее уважение к своему наставнику уже выглядит в глазах молодого поколения чуть ли не какой-то патологической странностью, — оправдывался Пирсон.

— Когда-то в молодости я мог выпить литр виски, а утром встать как ни в чем не бывало. Но сейчас почки, печень и давление дают о себе знать.

— Народная ирландская мудрость гласит, что если в голову забралась какая-то дурь, как это и начало происходить с вашими голосами и тенями, то надо немедленно выбить ее ударной дозой виски, пока она не выбила вас из седла. Вы сегодня будете спать как убитый, и никакие демоны и прочие кошмарные бредни больше не будут вас беспокоить как минимум месяц. Потом, где-то через месяц, процедуру в целях профилактики рекомендуется повторить, — выдвинул свою «научную» теорию Пирсон, который из последних сил пытался идти ровно.