Чтение онлайн

— Здесь можно узнать все обо всем, ибо поместил Создатель тайны мироздания в этом Занавесе, но не всякий бывает допущен к этим знаниям, а только высшие ангельские чины, которым позволено пред Троном Славы предстоять. Но даже им, избранным Своим, Господь открыл только то, что захотел открыть.

Оставив это место, окруженное со всех сторон вращающимися огненными сферами, Шон увидел перед собой высокую гору, а на ней двенадцать высоких, сияющих белизной обелисков, на которых на семидесяти языках мира были записаны все слова Торы.

— Это небесный Эйваль — гора проклятия в напоминание, о том, что за нарушение законов Торы непременно последует наказание.

Рядом с обелисками стоял жертвенник из цельных неотесанных камней, на котором старцы возносили всесожжения, прославляя Бога и моля Его о милости к сынам человеческим, дабы отсрочил Он Судный день. Оторвав взгляд от жертвенника, Шон увидел, что оказался внутри некоего, уходящего в бесконечность широкого коридора, по бокам которого, как в аквариуме, были высокие стены из прозрачного стекла. Слева — как на гигантском вселенском экране, постоянно проецировалась история гибели всех поколений вместе с их войнами, эпидемиями, голодом, землетрясениями, потопами и тиранами, а справа — история процветания всех народов и цивилизаций вместе со всеми их великими творениями, прославленными в веках мудрецами и царями. Майлз присмотрелся внимательнее, пытаясь отыскать в нем век, в котором жил, но ангел строго предупредил его:

— Тому, кто всматривается в Занавес, открывается тайна точного времени прихода мессианского избавления. Узнав о предвечных деяниях Мессии и великих сражениях последних дней, небесный странник уже не может обратно вернуться в свой мир, ибо не должны об этом знать живые.

Вознесясь еще выше, он указал Майлзу рукой на показавшуюся впереди твердь, скрытую за густыми серыми облаками. Чем ближе они приближались к ней, тем прекраснее вид открывался взору. Ослепительные молнии яркими вспышками сверкали над высокими снежными вершинами. Потоки раскаленной лавы стремительно проносились в глубоких ущельях, соединяясь в широкие огненные реки в долинах. Тысячи ангелов окунались в них, издавая громкие возгласы, которые гулким эхом разносились по величественным горным склонам.

— Это место называется Долиной ангельских слез. Здесь проходят очищение только те, кто делает это сознательно, а не по принуждению в силу вынесенного им приговора в Долине страданий. Не все ангелы свободны так же, как вы — люди — в своем выборе между добром и злом. И многие из тех, кто удостоился этого права, добровольно усмиряют в себе малейшие признаки гордыни, — ответил Разиэль на немой вопрос, застывший в глазах Майлза.

За белоснежными искрящимися облаками все отчетливее проявлялись контуры величественного дворца, размеры которого Шон не мог сравнить ни с чем, что он когда-либо видел. Его высокие стены сверкали и переливались радужными бликами. Языки пламени пробегали по ступеням из хрусталя, которые вели к высокому арочному входу. Архангел указал на охваченные огнем золотые Врата и объяснил Шону:

— Когда мы войдем внутрь, ты увидишь остальные шесть Врат, которые ведут ко дворцу Вечносущего, и услышишь из уст служителей Божьих множественные восхваления. Но ты помни, что положенное делать ангелам — не пристало повторять человеку, ибо сказано: «Чрезмерно восхваляющий Бога — изводится из мира живых».

Как только они опустились на хрустальные ступени, серафимы преградили им путь, пылая ревностным гневом.

— Зачем ты позволяешь, Разиэль, великий среди ангелов, взойти к святым чертогам вечности простому смертному, рожденному от капли?

Архангел заслонил собою Шона и спокойно ответил:

— Нет скверны в этом человеке. Соблазны мира не прилепляются к нему, не затмевают его взгляд, не отбирают его силы. Его избрал Господь среди живущих на Земле.

Гнев стражей, проявившийся в виде испепеляющих лучей света, выходящих из глаз, сразу исчез. Они взлетели ввысь, создавая своими крыльями шум, похожий на грохот водопада.

— Шаар ашамаим! [112] Отворитесь мне, Врата праведности, поднимитесь, входы вечности! — приподняв руки, громко воскликнул Разиэль.

Всполохи огня, вырывающиеся навстречу друг другу из боковых колонн центрального входа, тут же свернулись, и от ослепительного сияния, внезапно хлынувшего изнутри, Шон инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Здесь Всевышний обучил Авраама священному языку, при помощи которого Он сотворил Мир. Господь открыл ему тайну находящегося в воде, горящего в огне и витающего в воздухе, пылающего в семи и управляющего двенадцатью созвездиями, назвав его Своим другом.

Увидев замешательство Майлза, Разиэль взял его за руку, и они вошли внутрь через первые Врата. Как только Шон ступил на пол, похожий на водную гладь озера в безветренную погоду, перед ним тут же предстали все самые яркие картины его прожитых дней на Земле. Проступки и даже грубые слова, которым он ранее не придавал серьезного значения, теперь стали ему отчетливо видны.

Три ангела, стоящие в глубине зала, раскрыли каждый свою книгу. Сравнив все записанное в них о земных делах этого человека с тем, что предстало перед его мысленным взором, они обратились к нему все сразу, одновременно, но Майлз слышал только один голос:

— Подойди к нам, признай свои грехи, и тогда сможешь пройти дальше.

Разиэль подвел Шона к ним и сказал:

— Не бойся, это то, о чем начертано на Небесных скрижалях:

«Все поступки первых и последних сынов и дочерей человеческих будут изучены, ибо ничто не может быть забыто и стерто без рассмотрения, и знает Всевышний обо всем, что творится под Солнцем».

Как только признал Майлз все, что было записано о нем в книгах, тут же увидел свое отражение в полупрозрачном полу, по которому волнами пробегали алые языки пламени. Он проследил за их движением и увидел, что они затухали у основания семи золотых менор, установленных перед рекой раскаленной лавы, которая окружала Почтенного Старца, восседающего на Троне Славы. Четыре потока священного огня низвергались в эту кипящую реку из основания драгоценного цельного камня сапфира размером с гигантский мельничный жернов, по центру которого был установлен Престол.

Над головой у седовласого Старца сияла радуга, но ярче тех, что бывают на небе во время летней грозы. Шон не мог четко представить себе длину окружности самой реки, размеры круглого острова из сапфира и возвышенного Трона. Они просто не поддавались никакой находящейся в ячейках его памяти измерительной системе, и это было для него удивительным. Осознание того, что он видит образ Всевышнего Бога, вызвало в нем страх и заставило отвести взгляд в сторону — на служителей Меркавы — офаним и галгалим, [113] тела и крылья которых были подобны раскаленным углям. Они проходили по перекинутым через реку мостам из драгоценных камней, вознося хвалу Богу Сущему, который пребывает вечно:

— Свят, Свят, Свят Господь Воинств! Вся земля полна славы Его!

Крылатые серафимы, парящие среди молний, сверкающих над Вечносущим, отозвались:

— Да будет благословенна слава Господа, где бы она ни обитала!

Слева и справа от Всесильного Бога располагались полукругом малые престолы, по двенадцать с каждой стороны, на которых сидели святые праотцы и пророки, облаченные в сияющие белые одежды. Их головы были украшены золотыми венками с начертанными на них Именами Всевышнего.