Чтение онлайн

Второй фараон четвертой династии правителей представлял верховную власть Верхнего и Нижнего Кемта13. В отличие от царя Снофру, доброжелательного и милосердного правителя, сын был грубого нрава и деспотических наклонностей, отчего выглядел тираном в глазах народа. Фараон Хуфу14 прославился не только великими сооружениями, построенными в его правление, но и как искусный военачальник. Он возглавил походы в Синай, Нубию и Ливию, вследствие чего стал узурпатором и деспотом не только в глазах собственных подданных, но и порабощенных народов.

Сидя на троне в зале своего царского дворца, фараон Хуфу размышлял о своих дальнейших планах. Он был средних лет, невысокого роста, крепкого телосложения и малость полноват. Головной убор фараона скрывал его поредевшие короткие волосы. Чуть более светлая кожа отличала властелина от остальных египтян. Выпячивающийся подбородок, прямой нос, поджатый рот с полными губами и хитро суженные темные глаза - таков был портрет великого властелина Кемта. Легкое белоснежное одеяние без рукавов украшала вышивка золотом. С шеи свисала золотая цепь и медальон с изображением Амона15 верховного Бога египтян и покровителя фараонов.

– Финиан!

– Да, мой повелитель...

– Подойди ближе.

Мускулистый смуглый слуга, облаченный лишь в набедренную повязку белого цвета, приблизился к трону фараона. Он покорно поклонился, ожидая повелений своего господина. Длинные черные волосы обрамляли его продолговатое лицо и скрывали взор плутовских черных глаз. Придворному слуге было восемнадцать лет, но несмотря на столь юные годы он был силен и остроумен. Всего за пять-шесть месяцев из простого крестьянского парня он пробился в личные слуги фараона. Своим льстивым языком, покладистостью и даром в любых делах проявлять остроту ума он за короткий срок сыскал благоволение властелина и популярность при дворе.

– Жуткий сон явили мне боги вчерашней ночью...

– Я вижу, этот сон встревожил вас, правитель. Рас

скажите его мне, и я постараюсь истолковать его. Поверьте, я смогу избавить вас от неприятных впечатлений, оставшихся после этого виденья.

Властелин долго не думал. Он хотел поведать кому-нибудь о своем сновиденье, и единственным из подданных, кому он доверял, был Финиан. Жестом руки фараон велел охране удалиться из помещения. Шестеро стражников в золотых доспехах тут же покинули залу. За ними, отложив опахала из павлиньих перьев, последовали и нубийские рабы. Преданный слуга Финиан нетерпеливо крутился возле правителя. Присел на ступени у подножья трона и обратил взор к избраннику бога Амона.

– Не человека, не животное увидал я сегодня во сне

своем. Он как-то странно сиял весь изнутри. Глаза, лицо, и даже безволосая голова светились, будто осыпанные звездной пылью. Сначала сей незнакомец молчал, потом заговорил с сомкнутыми устами!

– О боги! И что же поведал он, мой господин?

– Сперва он бормотал магические цифры, затем ве

лел мне вырыть у подножья моей усыпальницы тринадцать склепов.

– Но для кого, мой повелитель?!

– Не для кого-то, глупый мул, а для флота моего.

– Мой властелин, какого бога вы узнали в нем?

– Нет. Он не был одним из богов.

– Тогда правитель, думаю, не станет прислуши

ваться к веленьям самозванца.

– Как сказать...
– задумался фараон.

– Но святейший, если вы погребете весь ваш флот,

то Кемт будет беззащитен.

– Не тебе судить, простолюдин! Я сделаю так, как

мне подсказывает сердце.

– Конечно же, правитель, - Финиан смиренно скло

нил голову.
– Вот только я не уразумел, отчего же владыка рассказывает этот чудный сон мне, а не жрецам, верховному сановнику Птаха16 или номархам17? Не лучше ли было поведать это вашим сыновьям?

– Я расскажу им в свое время. Тебе же я велю на

писать символы, увиденные мною в вещем сне.

– С вашего дозволения, господин. Я позову цар

ского писца...

– Нет. Я уже написал их.

– Мой повелитель, простите мою невежествен

ность. Но я не пойму, что же в таком случае требуется от меня, вашего преданного слуги?

– Вот именно, Финиан, - преданность. Этого я и

жду от тебя. После окончания работ в склепах ты поедешь туда и нанесешь на стены те мистические цифры, которые я раскрою тебе перед отъездом.

– Но повелитель, смогу ли я выполнить вашу свя

тейшую волю? Ведь я безграмотен. Не лучше ли это исполнить царскому писцу?

– Нет. Это должен сделать ты. Пока будут масте

рить склепы, ты обучишься грамоте у жрецов Амона.

Финиан дольше не осмелился противоречить своему господину. Он припал к ногам фараона со словами признательности и благодарности за оказанную ему столь высокую честь. Прижимаясь лбом к мраморному полу, он проклинал себя в душе за болтливый язык, а своего господина за сумасбродную идею.

* * *

Спустя шесть месяцев.

– Ты слышал, что жрецы Амона учат Финиана гра

моте?

– Зачем?

– Хороший вопрос. Ответ прост, и в то же время

непостижим для наших умов, - Тэнэфор оглянулся из предосторожности. И никого не заметив рядом, продолжил: - Сам фараон велел ему обучиться письму.

Этот тучный и пожилой сплетник управлял поварами царского дворца. Его собеседником был мужчина средних лет - Ариомин, племянник Тэнэфора, с помощью дяди пытавшийся попасть в свиту правителя. Лишь избранные удостаивались этой чести, и не каждому удавалось осуществить свою мечту. Уже шесть лет Ариомин лелеял надежду заполучить место личного слуги фараона, а с годами верной службы подняться на должность номарха в каком-нибудь из городов Кемта. Однако крестьянский сын Финиан, используя свой дар лести, хитростью заполучил желанное место, лишив Ариомина всякой надежды. Но тот решил не сдаваться и убрать своего соперника с этой привилегированной должности. Дворцовые интриги, злословие и козни могли изменить ход событий, а главное - лишить Финиана его места. Ради достижения желанной цели Ариомин старался сдружиться с сыном фараона - Хафрой18. Юный принц, как и его отец, был жестоким и бессердечным, с той лишь разницей, что не обладал могущественной властью. Преемником фараона Хуфу был его первенец Джедефра19. В отличие от отца и младшего брата, престолонаследник был милосерден и доброжелателен, хотя не был лишен и тщеславия. Правящему фараону его чадо напоминало отца - царя Снофру. Джедефра был фаворитом правителя, что бесило младшего сына. Хафра всей душой ненавидел брата, от этого чувства в мыслях зарождались коварные планы свержения брата с престола, прежде чем он станет правителем. Ухищрения, злобные сплетни, различные уловки - ничто не могло изменить решение фараона оставить престол Джедефре. И тем не менее младший сын не оставлял свою затею. Преемник фараона не ведал о планах брата и беззаботно поживал в своем мире. Большую часть своей жизни он провел в разъездах. Фараон Хуфу был не против его странствий. Он полагал, что это воспитает мужественность, своенравие и твердую решимость в его любимом сыне - необходимые качества для будущего властелина. Однако фараон ошибся в своих предположениях. Джедефра разъезжал по стране не в поисках приключений или забавы, а ища ответы на будоражащие его ум возвышенные мысли. Мирские заботы не беспокоили его, отчего поползли слухи, что принц будет полоумным и беспринципным фараоном. Свои злорадные мысли подданные держали при себе, из-за страха впасть в немилость владыки. Даже Хафра счел благоразумным помалкивать по этому поводу, решив безгласно строить интриги против брата.

– Ариомин! Что ты тут делаешь?
– спросил принц

Хафра, заметив его у дверей своих покоев.

Египтянин поклонился, выказывая почтение царскому сыну.

– Мой господин, у меня есть для вас новость.

– Новость? Какая же?

– Думаю, лучше будет поведать вам об этом наеди

не...

Хафра испытующе посмотрел на доносчика. Жестом руки он велел сопровождающим его стражникам и свите остаться за пределами его покоев. Вошел в просторную и прохладную комнату и, подойдя к воображаемому трону, уселся. Вслед за ним вошел и верный слуга.

– Я слушаю тебя.

– Мой господин, один из личных слуг владыки

обучается грамоте.

– Ну и?

Ариомин молчал, не ожидая, что реакция молодого принца будет такой равнодушной.

– Это все, мой господин, - склонил доносчик голо

ву.

– И ты осмелился нарушить мой покой из-за этой

никчемной новости? Ах ты, раскормленная, бестолко

вая псина! Тебе было велено оповещать меня о происходящем во дворце. Какое мне дело до зловонного придворного слуги?
– Хафра был зол, но старался казаться хладнокровным.