Чтение онлайн

Откуда-то издалека доносился людской гомон. Лицезревшие паранормальные явления в пустыне спешили на место событий. Браун желала как можно быстрее удалиться оттуда, ей не хотелось, чтобы сподвижники увидели ее в таком беспомощном состоянии. Пришлось приложить немало сил, прежде чем девушка смогла сбросить с себя путы. Обретя свободу, Эллен прихрамывая поспешила убраться с места расправы. Обратно в лагерь к своим она не могла вернуться, и единственным спасительным убежищем стал медицинский фургон МОЗ.

Сменив разорванную в клочья одежду на рубашку пациента, девушка приступила к исцелению своих ран. Побоев на теле было столько, что работа сулила быть кропотливой и долгой. Оставим в покое мисс Браун, и поинтересуемся судьбой другого человека, ставшего жертвой предательского заговора.

В числе первых прибывших на место раскопок были Гатеридж, Калветти, его помощник Бродель и другие единомышленники. Также сюда стремились попасть сторонники другого движения. Осветив прожекторами места недавних событий, люди оторопели от страшного зрелища - бойни.

Пески пустыни, пропитавшись кровью, заалели.

Вблизи раскрытого песчаным смерчем последнего склепа лежали окровавленные трупы. Тела их были схожи с огромными мясными тушами. Защитный слой человеческого организма - дерма - на мертвецах не была прожжена или содрана. Кожа их просто бесследно исчезла, что и способствовало людской гибели.

Однако еще большей загадкой было появление посреди ночи неизвестных субъектов в этой местности. Здесь пахло заговором, и Дэниел сразу учуял это. Но кто был объектом предательства? Сложно было предугадать. Там не осталось ни единого живого существа, кого бы можно было допросить. Люди терялись в догадках, каждый выдвигал свою версию, и одна была безумнее другой. И тут, словно решив положить конец шумной людской какофонии, человек, ставший свидетелем происшедшего, издал дикий вопль.

Призыв его не остался незамеченным. Все присутствующие тут же ринулись к раскрытому накануне склепу. Немного выше уровня дна ямы на многочисленных веревках, будто сплетенных гигантским пауком, лежала жертва заговора. Доктор ибн Салим был слаб, но жизнь все еще теплилась в нем. Связанный по рукам и ногам, он не мог шевельнуться. Малейшее неловкое движение на паутине могло привести его к гибели.

Группа добровольцев, снарядившись крепежами и канатами, оперативно подключилась к спасению пострадавшего. Его доставили наверх, освободив от пут, и приступили к допросу о случившемся. Любопытство людей настолько разгорелось, что несчастного просто осыпали градом вопросов. Но египтянин не смог дать вразумительного ответа.

– Кто же так избил тебя, Ахмед?
– Калветти сидел

возле товарища.

– Они... они, - дрожащей рукой показал постра

давший на трупы мятежников.
– Где она?! Где...
– туманными глазами он огляделся по сторонам.
– Неужто они убили ее?...
– жалобно застонал доктор.

– Он бредит...
– видя состояние египтянина, зак

лючил Калветти.
– Надо немедленно доставить его в фургон МОЗ... Адриан и Луи, поддерживая раненого, повели его в медпункт.

Гатеридж осмотрелся в поисках своей интеллектуальной соперницы. Но ее не было среди собравшихся.

"Вряд ли эта любопытная кумушка осталась бы в лагере, - подумал Дэниел.
– Она-то уж точно не упустила бы возможности высказать свои предположения по поводу случившегося. Если Эллен здесь нет, значит, что-то очень важное воспрепятствовало ей прийти сюда, - рассуждал молодой человек.
– А вдруг она попала в беду? Что если ибн Салим не грезил, а сознательно спрашивал о ней... об Эллен?"

При этой мысли Гатериджу стало не по себе. Он почувствовал, как сердце сжалось в предчувствии беды.

"Ахмед Али - вот кто может прояснить ситуацию!"

Дэниел кинулся вдогонку за раненым доктором.

Когда он добрался до стоянки, ибн Салима уже доставили в медицинский пункт. Раненого уложили на кушетку, и Калветти по подсказке врача сделал тому необходимую инъекцию. Боль постепенно притупилась, и туман в голове чуть рассеялся. Доктор неуверенно присел и окинул взглядом фургон. Некоторые предметы там были смещены со своих прежних мест, и догадка, мелькнувшая в его сознании, оживила медика. Археологи пытались разговорить пострадавшего, чтобы выведать у него сведения, проясняющие факт нападения. Однако ибн Салим, ссылаясь на усталость, пожелал оставить все вопросы на завтра. Долгие расспросы ни к чему не привели. Египтянин был категорично настроен рассказать обо всем лишь утром. Поддавшись уверениям своего раненого товарища, исследователи покинули его.

Присутствие Гатериджа рядом с медицинским фургоном не было замечено. Он подозревал, что главные события развернутся после ухода посетителей, поэтому, притаившись, стал дожидаться. Как только Калветти и Бродель удалились оттуда, из фургона послышался девичий голос.

Увидав приближение людей, Браун спряталась в стенном шкафу и терпеливо ожидала их ухода. Об ее присутствии догадался только Ахмед Али.

Он приблизился к шкафу и открыл дверцу. На полу, поджав ноги под себя, сидела Элинор Браун. Ее длинные русые волосы были спутаны, на руках и лице остались следы от побоев, а глаза выражали глубочайшее смятение души.

Увидев живого, но изрядно побитого эскулапа, девушка чуть воспрянула духом. С горькими слезами она кинулась ему на шею. Радость переполнила грудь египтянина. Он ведь не надеялся больше увидеть Эллен живой.

– Не плачь, Мэриан. Не плачь... Ты жива, и это са

мое главное...

Однако она все также рыдала. Ибн Салим понял, что в слезах ее кроется глубокая трагедия.

– Все образуется... поверь мне... Я исцелю все твои

раны...

– Не все...

Египтянин взглянул безутешной в глаза.

– Время лучший лекарь, и оно может все излечить!

Эллен тяжело вздохнула.

– Что бы я делала без тебя? Сама не знаю... Обни

ми, обними меня крепче и никогда не отпускай от себя... никогда...

Гатеридж, рискуя быть замеченным, долго вертелся около фургона. Он смог приблизиться к объекту слежки только к концу этого диалога, то есть услышал всего лишь последние слова Эллен. Он не додумывался до истинного их смысла. Да и в этом не было никакой необходимости. Чтобы сделать вывод, достаточно было услышать интонацию, с какой они были произнесены девушкой. Услышанное ничуть не обрадовало его. Он глубоко пожалел, что решился следить за подругой детства. Подавленный и сокрушенный услышанным, он поспешно отошел от фургона.

* * *

Холодное небо дышало бедой,

Безумные мысли терзали покой.

Отвергнутый Евой, прикованный к думам,

Бродил обреченный на муки Адам.

В глазах были слезы, душа изнывала,

Жестокая слабость покоя лишала...

Убить, истребить он хотел наглеца!

Но святость законов сдержала юнца...

"Отвергну я думы! Отвергну любовь!

Осмелится ль кто покорить меня вновь?!

Любви безответной не стану служить,

Отдам себя небу... не стану тужить!"