Чтение онлайн

Куликов был заметно старше Молодчего, да и званием повыше, но с первого дня их боевого знакомства понял – командир достался ему как в награду. Не чаял души в своем «дорогом Сереге», и Молодчий – берег его и гордился им безмерно.

К слову, прекрасны были и стрелки-радисты Панфилов и Васильев: пять сбитых «мессершмиттов» – это редкий счет для бомбардировщика, на зависть многим истребителям.

Вот такой это был экипаж – слаженный, инициативный.

Однажды Молодчий вызвался разбомбить мост, через который шли немецкие эшелоны в сторону Ленинграда, к базе снабжения. И мост, и рядом лежащую станцию уже не раз подвергали бомбежке, но немцы их быстро восстанавливали, и все начиналось сначала. И вот теперь Молодчий с Куликовым решили разделаться с мостом в одиночку.

– Да вас же моментально слижут, – парировал их энтузиазм командир полка. – И близко к мосту не подпустят… Представляете, какая там оборона?

– Представляю, – отвечал Молодчий, – но я знаю, как разрушить мост.

И настоял на своем.

В мрачную ночь, с нависшими над землей облаками и моросящим дождем, Молодчий взял курс на цель, а когда чуть рассвело, он шел уже на предельно малой высоте над самой нитью железной дороги прямо на мост. Ничтожная видимость и быстро перемещающаяся цель затрудняли немецким пушкарям ведение прицельного огня, но огневую кутерьму они устроили знатную. Куликов глаз не сводил с линии пути, а когда появился мост – растянул плотную серию по полотну между фермами. В ту же минуту, с уходом последней бомбы, Молодчий вошел в облака и был таков.

Это были специальные бомбы с мощными крючьями для ухвата за мостовые переплеты и с замедлением взрыва на 27 секунд. Когда теперь узнаешь о результате удара? Но агентурная информация не задержалась: левая ферма упала в воду, мост надолго вышел из строя. Несколько пробоин в фюзеляже не в счет.

Но к лету 42-го года такие цели стали уже редкостью – преобладали более ближние – опорные пункты, переправы, плацдармы и нечто им подобное. В ночь вылетали по два, а то и три раза с полной боевой выкладкой.

На предполетной подготовке к очередному вылету Молодчий неожиданно сказал:

– Нужно увеличить максимальную бомбовую нагрузку еще на полтонны, – сказал утвердительно как о деле решенном.

– Куда ж ее увеличивать, – закипятились оппоненты, – если она и так превзошла нормальный вес в два раза? Да самолет и не взлетит!

Но Молодчий в успехе своего замысла не сомневался и в очередной боевой вылет пошел с сумасшедшим весом. За ним спустя время пошли и другие. Не все, правда.

Однако ж не каждое новшество дается даром: от новой пятисотки центровка самолета поехала назад, и хвост на взлете стал подниматься медленно, с большими усилиями на штурвале. Это изрядно удлиняло разбег, и Молодчий, поразмыслив, придумал какую-то механику для облегчения подъема хвоста, но не решился ее внедрять – нужна была поддержка главного конструктора. Приехал С. В. Ильюшин. Посмотрел на все это вольнодумство и молча уехал – мол, делайте, что хотите. Он вообще неодобрительно относился к супертяжелой бомбовой нагрузке, а тут еще какие-то приспособления. Но Молодчий и без него решил занимавшую его проблему. Супервес вошел в норму.

И вдруг среди горячки боевых полетов – командировка.

– Отправляйся на завод, – было сказано, – там тебя ждут. Проведешь испытания бензосистемы с подвесными баками.

«К чему они, баки? – недоумевал Молодчий. – Радиуса полета и так хватает на все наши цели».

Однако испытания провел успешно и через неделю первый экземпляр доработанной машины пригнал в полк. Принялись и за другие самолеты – прямо в строю. Доработки оказались несложными, и уже в июле, в разгар Сталинградской оборонительной операции, командующий АДД направил более двухсот отборных экипажей на бомбардировку военных объектов Восточной Пруссии – Данцига, Кенигсберга…

Что там противовоздушная оборона этих городов! Грозовые фронты, стоявшие поперек дороги к ним, вот это «оборона»! Не все смогли проникнуть к целям, а немало было и тех, кто в грозах увяз навечно.

Но экипаж Молодчего бомбил и Данциг, и Кенигсберг. А когда в августе, сквозь жуткий разгул стихии и зенитный кошмар, пробился вместе с немногими другими к центру Берлина – душа его запела. Видно, эта цель была для него самой заветной и от избытка чувств, несмотря на строгий режим радиомолчания и ничтожный шанс выбраться отсюда живым, – отклепал под своим индексом:

Получение радиограммы земля подтвердила, но дошла ли она до адресата?

И вдруг прямым текстом – на борт:

Сомнений не было: это был Он, сам «Адресат»!

В те же дни, купаясь в волнах карпатских циклонов, Молодчий бомбил и Будапешт, и Бухарест.

И снова Сталинград: войска, аэродромы, железнодорожные узлы… По два вылета в ночь – то с базового аэродрома, то с прифронтовых.

На самом исходе сорок второго года капитан Александр Молодчий получил вторую Звезду Героя Советского Союза.

Он одним из первых в АДД стал Героем, и первым дважды! В двадцать два года!

Такой успех не каждому по волевой устойчивости, но Александр не колебнулся – спокойно воевал до конца войны и большую часть из своих 311 боевых вылетов произвел уже после награждения второй Золотой Звездой.

Правда, командование забеспокоилось – решило все же «подстраховать» судьбу дважды Героя и ближе к осени предложило Молодчему учебу в академии, но он решительно отверг такую перспективу – командир эскадрильи, в составе которой 6 (!) Героев Советского Союза (в том числе и штурман эскадрильи Сергей Куликов) – ну как он бросит в разгар войны своих ребят на поле боя?!

И все же его легонько «подтормаживали» – то отпуск небольшой дали с родителями повидаться, то стали отвлекать на какие-то малозначительные полеты… В середине 1944 года (это уже после битвы на Курской дуге и воздушной операции по выводу из войны Финляндии) командир дивизии, не спрашивая согласия, назначил Молодчего инспектором дивизии по технике пилотирования. Ему хоть и не удалось отбиться от этой получиновничьей должности, но он все же настоял, чтоб за ним был закреплен и экипаж, и самолет. На нем инспектор и летал, не столько по инспекторским обязанностям, сколько… на боевые задания.

Не лежала душа у него к новой службе. Потом привык – научился обрабатывать документы, графики. Позже стал инспектором корпуса. Забот прибавилось, но от боевых полетов не отошел – участвовал и в Кенигсбергской, и в Берлинской воздушных операциях.

А закончилась война – назначили командиром полка. Тут бы и в академию, но ему дали дивизию.

Еще долго пришлось долетывать самолеты военного времени, пока не пришли им на смену четырехмоторные дальние бомбардировщики Ту-4. За ними последовал бурный приход тяжелых реактивных самолетов. Появилась и атомная бомба. И все это в спрессованное время. Напряжение летной жизни в те годы было невероятным.

Но вот Андрей Николаевич Туполев выкатил новый корабль – межконтинентальный стратегический бомбардировщик Ту-95. Это аж до Америки и обратно!

Государственное руководство приняло решение сформировать авиадивизию. Стал вопрос и о ее командире. Случай тут особый – выдвижением не обойтись, если по штату даже командиры полков – генералы. Среди множества прекрасных и опытных командиров дивизий предпочли Александра Молодчего – умелого и инициативного, самого молодого и талантливого генерала.