Чтение онлайн

Помахали друг другу.

Машина выехала за ворота.

Ей было грустно. Хотелось расплакаться. Они уже прилично отъехали от дома, когда Алиса нечаянно посмотрела в зеркало заднего вида и увидела взгляд водителя. Он смотрел на неё добро-добро – с какой-то отеческой любовью.

– Тебе, видно, подарок понравился. Серьги красивые! Дорогие! Это тебе от всех сослуживцев. Просили тебе в Новый год сюрприз сделать. Как лучшему сотруднику редакции, – водитель смотрел на неё в зеркало, разглядывал серьги с бриллиантом.

И тут она поняла.

Водителя она не видела с тех пор, как въехала в тот дом. Алиса привыкла его не замечать. Ну да, Сергей говорил, что водителя утром забрал отец. Просил извинить. Тем боже что её водителю от этого только хорошо – прилично подзаработает! Потому что… Вот тут она не помнила, зачем он взял её водителя… Что-то случилось. В отпуске, что ли, водитель был у старика…

– Так это вы пришли ко мне в новогоднюю ночь?

– Конечно, я. Хотел сюрприз сделать. Ты просыпаешься, а подарок лежит. Дед Мороз принёс…

Вот кто был в ту ночь!

Алиса рассмеялась.

А она себе напридумывала! Любовь какую-то… С чего она взяла, что сын миллионера может влюбиться в неё?

Подарили серьги сослуживцы. Принёс водитель, хотел сделать сюрприз. Почему она не догадалась? Потому что привыкла его не замечать. Водителя привыкла не видеть… И поэтому она решила, что сын миллионера подарил ей серьги, влюбился в неё. «Верю в сказки какие-то. Глупая дура. А пора бы уже понять…», – подумала Алиса, а потом вдруг осознала, что только-только недавно целовалась с сыном этого миллионера. И Сергей просил её остаться. И… И они договорились снова встретиться. Так что серьги тут не влияют.

И тогда она заволновалась о другом: а будет ли эта новая встреча? И как она поглядит на Сергея в другой обстановке. Например, в Москве…

– Я кое-что забыла. Отвезите меня назад… Это очень важно.

Водитель молча развернул машину.

– Красивый подарок. Я, наверно, такого недостойна. Спасибо, Степан Витальевич, вам и всем.

– Тебя все любят, ценят… Ты ведь сама знаешь.

– Я думала, что лично вы ко мне относитесь плохо.

– Почему? Разве я тебе сделал что-то плохое?

– Извините меня… Я себе очень много придумываю. Такой у меня характер. В чем-то реалист, в чем-то дура. Простите, меня, пожалуйста!

Когда они подъехали, Алиса вышла и набрала номер:

– Встреть меня…

Потом отдала документы водителю.

– Мне нужно обсудить ещё несколько вопросов… Я доберусь сама.

– Точно доберёшься?

– Точно.

Степан Витальевич кивнул:

– Я скажу, что тебя задержал миллионер по каким-то делам.

– Хорошо. Спасибо вам!..

Она почувствовала себя виноватой перед этим, в сущности, простым и добрым человеком. Хотела что-то ещё сказать, но не успела.

Вышел Сергей. Машина поехала.

Она повернулась к нему.

Сергей сказал, что это очень-очень хорошо – она вернулась! Он уже заскучал.

Алиса снова почувствовала что-то неуловимое. Предвкушение счастья. Собственно говоря, предвкушение её и не покидало все это время. Просто иногда оно было ярче, иногда притухало.

Она на него смотрела.

Сергей приобнял её и сказал:

– Я, наверно, влюбился.

И слегка тряхнул её за плечи. То ли у него руки задрожали от волнения, то ли он хотел, что бы до неё дошёл смысл его слов. Проник глубже. Поразил.

– Правда? Я поняла, что если уеду, то всё станет тогда каким-то заурядным. И смысла в наших отношениях не будет. А всё долясно быть по-другому… Сказочно… Не как обычно… По-другому! Ты слышишь?!! Слышишь??!

Он обнял её крепко-крепко, погладил по волосам.

Она потянулась губами.

Он поцеловал её и обнял неясно-неясно. Очень неясно.

Она думала о том, что с ним всё должно быть по-другому.

Осенью в Астрахани смеркается часов в восемь. Поэтому было уже темно, когда мы прогуливались по нашему району. Грязь хлюпала под туфлями, а в воздухе стояла тёплая сырость… Нас трое, мы в спортивных штанах и китайских куртках-ветровках, у Сани и Вовы вышиты орлы на спине, у меня ничего такого нет, но тоже прикольно – куплена одежда на вьетнамском рынке недалеко от улицы Карла Маркса. Оттуда и наши шапки-гондоны.

Не люблю я носить шапку – в ней потеет голова. Но это нужно делать, чтобы не заболеть менингитом. «Надует голову, заболеешь менингитом и станешь дурачком», – так моя матушка говорила.

Мы сели на «пьяную» лавочку, чтобы перекурить. Она так называлась на районе, потому что на ней братва часто бухала. Вова достал «Приму» и сплюнул на асфальт. Позади нас – грязный подъезд, впереди – теплотрасса. Горячая труба подтекает, и от этого по району ползёт туман. Около лавочки перевёрнута урна, из нее вывалилась куча мусора: окурки, пивные бутылки, какой-то тухляк. Мы всего этого не замечаем, привыкли – это наша улица, она называется Куликова. В 90-х годах прошлого века, когда происходили события, о которых я пишу, город был лишь чуть грязней и опасней, чем сейчас. Если не верите, то поезжайте и сами посмотрите.

А наш район не самый паршивый. Большую часть города, в том числе и его центр, занимают домики на курьих ножках. Они давно прогнили. В них живут нищие бабушки, дедушки, их спившиеся, скурившиеся дети. Там обитают и работяги, они тоже пьют, но не очень много, иногда курят «план». У них всё ровно. Правда, денег особо нет и существовать в гнилом доме, особенно с семьёй, неудобно. На Куликовой хоть и грязно, как во всём городе, но живем мы не в хибарах или бараках, а в девятиэтаясках. Они разного цвета: белые, зелёные, коричневые, розовые, синие. Мы, когда на районе разборки начинаем, по делу или без дела, если видим, что пацан мелькал на районе, то спрашиваем:

– Ты, братан, с какого дома? Ты с коричневого дома? Там одни биксы и лохи живут!

Так разбираемся – что он за человек, откуда, кого знает. Мы не беспредельщики. Даже если лоховый пацан попадётся, не бьём и особо ничего не отнимаем. Только сигареты.

Иногда, конечно, били за слова. Иной раз борзой попадётся. Скажет:

– Да вы рамсы попутали!

Или:

– Да вы знаете, куда попали? Вы Севу знаете? – это к примеру.

Ну а мы-то знаем, и что? Раз по морде, два. Упал. Ногами хоп-хоп.