Чтение онлайн

Анна начинает плакать.

Андрей (спокойно). Дура, что ли?

Анна. Он Антона уби-и-ил!!!

Андрей. Он?.. Ты с ума сошла? Антона убил другой. И «чеха» этого тоже убили… Почти сразу.

Вера. Благослови Антона, Господи!

Анна. Антошу убили, тебя без ног оставили, а тётка с ними путается… Мразь!

Андрей. Брата убили, меня покалечили… А вынес меня «чех». Меня гантимировец на себе три километра нёс, когда я истекал кровью и без ног был. И нёс он меня по минному полю. Я сейчас письма от него получаю, и сам ему пишу, и, по-моему, роднее человека у меня нет и не было, и не будет. Убейте тогда и меня, раз Любу хотите убить!

Мать. Ты не рассказывал…

Андрей (орёт). Да…..ь, зачем это рассказывать!!! (Садится на траву. Бьёт землю.) Не трогайте её! Любит – хорошо! Любит – в этом мире это очень много! Не трогайте её!

Плачет, обнимает свою мать и тётку Любу. Плачут все вместе.

Всей семьёй идут по полю.

Вера (тихо матери). Может, не так уж и плохо, что он чечен. Пусть живут. Андрюшу вот спасли, оказывается. Мать. Пусть. Ну их.

Снова в избе. Уже ночь. Темно, свет исходит лишь от лампадки, которая висит у иконы. Вера снова стоит на коленях и молится.

Пламя от лампадки отражается в её глазах…

Вера. Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Ныне и присно, во веки веков. Аминь.

Встаёт, зевает. Подходит к своей кровати. Мать и Анна сидят за столом. Люба спит на кровати.

Вера. Нельзя все вот так оставлять. Вынесли они Андрюшу, а моего убили… А родит ребёнка, и в какую веру его? Нет, нельзя так.

Анна (жестко). Уговорим её.

Мать. Я с ней завтра поговорю. Спи.

В комнате откуда-то подул ветер. Мать, Анна и Вера выглядят обескураженно. Ветер задул лампадку. Темнота.

В полумраке кровать. На ней спит Люба. Она спит, укутавшись в старое одеяло. Она улыбается во сне. На её красивом лице ангельская улыбка.

Баня. Спит Андрей. Он стонет во сне. Ему снится что-то страшное. Он отмахивается от этого руками.

По Гегелю – история всегда повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, во второй – в виде фарса. Тут вышло почти так. Скажем точнее, всё, что содержится в сборнике «Классициум», может заставить улыбнуться человека, который знаком с оригинальными текстами. И в этой улыбке будет и теплота узнавания. Так через много лет, встречая некогда близкого человека, умиляется искренне любивший. Да, естественно, человек изменился, не мог не измениться, но остались частности (взгляд, жесты), и выясняется – любил именно за них. А раньше даже было как-то непонятно…

Если коротко сказать о сборнике, то, наверно, так: 18 мастеров литературы современной кланяются мастерам прошлого. Они делают это 19 раз. И разговор во многих случаях получился на равных. Или почти.

Я начну с джек-пота. Как мне кажется, центральным и самым главным произведением в этом сборнике является рассказ «Марсианка Ло-Лита». Это безусловный лидер. Я готов низко кланяться в ноги автору. Мне как литератору и как квалифицированному читателю, который ставит Набокова в литературном процессе XX века выше многих, было приятно. Клянусь.

Некоторое время издатели держали в тайне фамилии реальных авторов «Классициума». Теперь уже выяснилось, автор популярный писатель Антон Первушин. Для меня это стало неожиданностью…

Мне казалось, что Антон, автор научно-фантастических текстов, больше уделяет внимания содержанию, а не форме. Тут всё иначе. Ему удалось понять суть стиля Набокова и передать его. Я думаю, что со мной согласятся многие – это литературный подвиг.

В сборнике есть и второй текст «Владимир Набоков. Жемчужные Врата», всамделишный автор его Ирина Скидневская. Что сказать? Ухвачена суть писателя: темы, некое философское составляющее – то, как Владимир Набоков мыслил, видел мир. Этот эксперимент в целом тоже удался.

А теперь о содержании и форме.

Автор никому ничего не должен, но когда он находит правильную пропорцию С. и Ф., то это победа. В рассказе за подписью Хемингуэй «И ракета взлетит!» сочетание идеально, так будто писал сам Хе. Ещё один мой поклон, на сей раз – современному автору Владимиру Данихнову.

И немного о поэзии. В сборнике есть три стихотворных эксперимента: «Маяковский» – поэма «Нулевой», «Гумилёв» – «Стихи» и «Бродский» – «Представление».

Это мои самые любимые поэты. А вот фамилии авторов, которые позволили себе покуситься, я не знал. Оказалось – это Иван Наумов, писатель-фантаст, поэт, выпускник Высших литературных курсов, создатель целого корпуса текстов. А за Гумилёва и Бродского писал некто Олди. Знаете такого? Точнее половина Олди – Олег Ладыженский. Я специально провёл целое расследование…

Так вот (пусть он и половина некого целого), раньше я восхищался этим человеком: характером, умением подавать себя, желанием самосовершенствоваться. В конце концов, я восхищался, как мне казалось, его серьёзным литературным талантом. Оказалось всё не так. Всего намного больше.

Если оценивать, то…

Маяковский – попадание почти на пять. Гумилёв и Бродский – пятёрка с плюсом! Я объясню почему.

Наумов шёл твердо за формой В. В., и всё получилось. Бесспорно. Ладыженский, соблюдая форму, внёс свое. Как мне кажется, эксперимент экспериментом, а автор, он же, прежде всего, художник. На этом восхваления Олега Ладыженского закончу. Боюсь пересластить.

Дальше вот о чём. Современная литература должна быть динамичной. Кто-то спорит и пусть спорит. Ещё «наше всё» говорил, что в успешной прозе много глаголов и мало прилагательных. К чему я начал эту тему? Я хотел отметить текст «Александр Грин. Зябкое сердце». Начал читать и не смог оторваться. Текст не только динамичный, но и атмосферный. Увы, это редкое сочетание. Пять с плюсом. Только недавно я узнал, что написал «Зябкое сердце» Дмитрий Володихин. Автор в особом представлении не нуждается. Мастер есть мастер.