Чтение онлайн

Так вот, эти чиновники и критики тоже говорят: «Тсс… Но она ведь гениальная актриса!» Это подмена понятий.

Д. К. Но ведь театр функционирует. И есть какой-то зритель… И есть и положительное мнение о её деятельности.

А. Г. Ты ходишь во МХАТ имени Горького как зритель?

Д. К. К своему стыду – нет.

А. Г. А вот я вхож во МХАТ. У меня профессия такая – быть вхожим в разные театры. Дорониной я ничем не обязан. Ставиться я у неё не собираюсь. Мы с ней никогда чай вместе не пили, но и не ругались. Сейчас я выступаю просто независимым наблюдателем. Так вот порядки МХАТа ужасны. Во-первых, она патологически боится свержения…

Д. К. Тут подожди… Давай я скажу. Уже понимаю к чему ты ведёшь, но по-человечески я её понимаю. Театр – это её жизнь. У неё нет ни детей, ни семьи нормальной, если говорить по большому счёту. Она всю свою жизнь посвятила искусству. Отними у нее МХАТ – и жизнь её закончится.

А. Г. Ты вот говоришь постоянно о ней. А то, что она губит театр, актёров, режиссёров – это ты опускаешь.

Бывают такие матери – ребёнок уже давно вырос. Не просто вырос – ему уже за сорок. А она всё ещё его опекает, навязывает свою материнскую любовь. Относится к нему как к сопляку, отчитывает на людях. В итоге ломает ему жизнь. Ребёнок так и не завёл свою семью, не смог построить карьеру, самостоятельную жизнь. Потому что во всё вмешивалась мать.

Это я к тому, что её любовь ко МХАТу очень похожа на иррациональную любовь матери. А в действительности это не любовь, а просто страх одиночества. Вдруг стать не нужной после лет славы – это для неё страшно.

МХАТ – её маленькая империя. Я несколько раз наблюдал, как встречают Доронину в театре. Представь себе служебный вход, фойе, в котором стоят люди: они ждут, когда сотрудник, к которому они пришли, спустится за ними.

И вдруг приезжает она. Охрана говорит ожидающим: «Прижмитесь к стене! Освободите проход! Сделайте так, чтобы она вас не видела!» Она проходит гордая, венценосная. Как только Доронина скрывается в лифте, все, даже охранники, облегчённо вздыхают.

Д. К. Это похоже на неё. Она человек сложный – об этом говорили все её мужья. Вообще её нужно либо принимать такой, какая она есть, либо не замечать. Не работать у неё. Другого выхода не вижу.

А. Г. Она боится, что у неё отнимут театр. Поэтому режиссёры в театре долго не держатся. Она не терпит режиссёров. Особенно молодых и амбициозных.

Все решения о назначениях на роли принимаются вне творческой плоскости. Если Доронина симпатизирует, то назначает на главную роль, даже несмотря на отсутствие таланта, если по каким-то причинам актёр ей не нравится, однажды не поздоровался, забыл поздравить с днём рождения, не проявил внимания, то роли он не получит иной, кроме «кушать подано».

Об этом во МХАТе говорят все – актёры, администрация. В итоге она окружила себя бездарными подхалимами.

Д. К. В её окружении абсолютно все бездарные подхалимы?

А. Г. Как правило, способные люди имеют чувство собственного достоинства. Быть в окружении Дорониной сложно – она любит унижать людей. Кроме того, обожает, когда за её милость, хорошее отношение борются и часто сама стравливает актёров и сотрудников.

В её свите есть центральный персонаж. В театре её называют «Машка Белая Смерть». Потому что она погубила очень много людей – режиссёров и актёров. Девушке лет тридцать. Внешность у нее милая, не злодейская. В общении приятна, потому что не давит, напротив, говорит: «Я такая дура! Дура! Ничего не понимаю, а вот вы…»

Мастер лести. Доронина в ней души не чает.

Д. К. А что её заставляет губить актеров? Она кто?

А. Г. Секретарша какая-то, ассистент, но главное, что она любимица Дорониной. Маша завистливая, она вертится-крутится в театре, слушает, кто что делает, кто что сказал, а потом всё передает.

А чтобы Доронина уволила, иногда достаточно полслова. Театр МХАТ – это крепостной театр Татьяны Дорониной. Там совершенно авторитарная система управления.

Вот примеры из независимых источников, цитирую недавнюю статью в «Комсомолке», они описывают случай: «…рассказывают, что однажды, пробегая мимо Дорониной, кто-то из молоденьких сотрудниц театра забыл с ней поздороваться. Доронина не стала объясняться с невежливой девушкой, а просто сказала тихим голосом: “Уволить”».

Или вот что пишет театральный критик Григорий Заславский в «Независимой газете»: «…однажды я написал на какой-то её спектакль не очень восторженную рецензию, спустя неделю шёл мимо театра, вдруг из парадных дверей выбежал администратор: «Я вас очень прошу, не говорите, пожалуйста, никому, что это я вас пустил на спектакль…»

Д. К. Саша, очень часто выдающиеся люди в конце концов становятся лидерами. Причем абсолютными. Вообще в театре или в кино в идеале режиссёр – царь и бог для актёров. То есть тоталитарная система стоит в самой сути театра.

А. Г. Только когда это касается творческих вопросов. МХАТ превратился из театра в хвалильню Дорониной. Как театр он уже не функционирует.

Д. К. В таком случае – Бог ей судья. Я всё-таки вернусь к тому, с чего начал – для многих она прежде всего гениальная актриса. Именно по этой причине никто театр у неё не отнимет. Не посмеют.

А. Г. С другой стороны, я сам не уверен, хочу ли этого. Объясню – почему. Факты я все описал верно. Но и у меня в сердце сидит некое поклонение большому таланту Дорониной. После всего, что я сказал, это может показаться странным, но…

Если бы у меня вдруг была возможность изменить ситуацию, я вряд ли решился бы. Я хорошо понимаю тех, кто закрывает глаза на всё… Лучше бы она ушла сама.

Академики хотят запретить показ фильма «Мой муж – гений» о советском физике Льве Ландау. Учёные считают, нельзя так выпукло и отчётливо показывать интимную жизнь. В блогах спрашивают: «Почему нельзя?» И в самом деле, почему?

В «Российской газете» (23.10.2008) есть ответ на этот вопрос. Академик Сергей Капица говорит: «Если нужно объяснять, почему нельзя семейную жизнь выносить на публику и что есть границы приличия, то в мире происходит что-то ненормальное».

Звучит как «вы все идиоты, если не понимаете очевидные вещи». Я такой ответ принять не могу. В блогах ему многие ответили, как и следовало ожидать, «сам дурак!»

Считаю, что это важно: почти никто из академиков фильм не смотрел, премьера назначена на Первом канале только 14 ноября. Я фильм видел.

В наше время откат назад, к былым временам, возможен, что бы ни говорили оптимисты. Пусть откат не полный, но частичный, потому что нашим людям свобода не нужна. Не потому, что не готовы, а потому, что не нужна и никогда не понадобится: такие химические реакции происходят в мозгах у наших людей, так устроены их душа, сердце, тело.