Монахом жил всю жизнь Гафиз.И вот на склоне летПришел к нему смешной капризВоспеть любовный бред. Вино, и голос соловья, И солнце, и луну. У горькой мудрости и я Всю жизнь была в плену.Но песен сладостной тоскиЗапеть я не могу.Морщины слишком глубоки,И голова в снегу. Живет в душе смешной каприз, Его скрываю я. И что сказал старик Гафиз, То мне сказать нельзя.
1953
Пруссия
Государство Прусское. Проза.Темный Гегель и страшный Кант.По-солдатски тянутся розыИ муштруется каждый талант.Здесь, в Берлине, спиваясь, ГофманПрусским призракам руку жал.Здесь писал ироничные строфыИ отсюда Гейне бежал.И косички российским солдатамПодарил деревянный пруссак.И выламывал ноги проклятыйЖуравлиный пруссаческий шаг.И вот здесь гениальный юнкерСовершил исторический ход:— Я увижу Германию в стрункеИ единый немецкий народ.Непреклонно в грядущее веря,Он чудовищный выполнил план.В битве с Австрией создал Империю,Воспитал ее вещий Седан.Он ускорил, железный канцлер,Катастроф исторических бег.Под немецкие пушки в танцеЗакружился двадцатый век.Многих многому выучил Бисмарк:И разгадкам велений судьбы,И рассчитанной дерзости риска,<И> холодным приемам борьбы.И не новый ли дьявольский юнкерШел за старым, как тень его, вслед,И рабочих вытягивал в стрункуДля грядущих боев и побед.Для грядущего равного рабства,Где размерены отдых и смех.После скучного прусского папства —Социальное папство для всех.
1954
«Зажигаясь и холодея…»
Зажигаясь и холодея,Вас кляну я и вам молюсь:Византия моя, ИудеяИ крутая свирепая Русь.Вы запутанные, полночныеИ с меня не сводите глаз,Вы восточные, слишком восточные,Убежать бы на запад от вас.Где все линии ясные, четкие:Каждый холм, и дворцы, и храм,Где уверенною походкойВсе идут по своим делам,Где не путаются с загадкамиИ отгадок знать не хотят,Где полыни не пьют вместо сладкого,Если любят, то говорят.
1954
«Да, приметы мои все те же…»
Да, приметы мои все те же:Дерзость, скованность, дикость, страх,Неуклюжесть моя медвежьяИ печаль в обезьяньих глазах. Я не двинусь. Что было, все то же Пусть останется и замрет, Только кровь взволнованной дрожью, Словно струны, артерии рвет.
26 мая 1954
«Что ж, мучай, замучай, домучай!..»
Что ж, мучай, замучай, домучай!Ты, север, так сходен со мной:Взгляд солнца короткий и жгучий,Минута метели хмельной.И вьется она, и смеется,Змеею кругом обовьет,А сердце тревожно забьетсяИ так же тревожно замрет.Метельную тяжкую тучуЛуч солнца случайно прорвет,И снова метелью колючей,Как петлей, меня захлестнет.В чем больше пугающей страсти:В метели, в луче ли, как знать?Но только у них я под властью,Из сердца мне их не изгнать.
31 мая 1954
«Мне все тревоги надоели…»
Мне все тревоги надоели,Мне надоели все дела.Да, я осталась в самом деле,Какой я в юности была.Как это все неизлечимо,Смешно и глупо, без конца.Пусть все скорей проходит мимо:Надежды, страсти и сердца.
1 июня 1954
«Блуждаю я жалкой нищей…»
Блуждаю я жалкой нищейПод нищий русский напев.Мне служит горькою пищейИрония, скорбь и гнев.Иду, не пугаясь бесчестья,Навстречу вражде иду.Мне ветер о близкой местиПоет в мятежном бреду.Поет он, что час мой грянетВнезапно, в тихой ночи,Когда все сгниет, увянет,Иссякнут живые ключи.Когда все надежды стихнут,Тогда потрясет нас гром.Снега загорятся и вспыхнутВысоким — до неба — костром.
5 июня 1954
«Меня терзает беспокойство…»
Меня терзает беспокойство,Утраты, тягость перемен.Есть в отступлении геройство,В победе — рабство, стыд и плен. Но отступать уж слишком поздно, Я в чуждый новый мир вошла. Все незнакомо, странно, грозно, Полно волнующего зла.
9 июня 1954
«Ты опять стоишь на перепутье…»
Ты опять стоишь на перепутье,Мой пророческий печальный дух,Перед чем-то с новой властной жутьюНапрягаешь зрение и слух. Не родилось, но оно родится, Не пришло, но с торжеством идет. Ожиданье непрерывно длится, Ожиданье длится и растет.И последняя минута грянет,Полыхнет ее последний миг,И земля смятенная восстанет,Изменяя свой звериный лик.
9 июня 1954
«Могли прийти любовь и слава…»
Могли прийти любовь и слава,Пришли неверие и мгла.Быть может, я была неправой,Себя напрасно берегла,Напрасно всем чужим стихиямВставала я наперекор.Но все ж глаза мои сухиеВстречали ужасы в упор,Но все ж с опасностью любоюЕдиноборствовала я,Я не склонялась пред тобою,Судьба неверная моя.Тебя сама я создавала,Тобой я создана сама.Тобой подарено немало:И роскошь мысли, и тюрьма,И это темное стремленьеК чужому сердцу в глубину,И торжество, и упоенье,И счастье в муке и в плену.Была я правою, неправой —Кто это скажет наперед?Быть может, траурная славаНад гробом знаменем взмахнет.И не найдет себе заменыТот, кто любил меня и ждал,Кто из волнующего пленаХотел бежать, но не бежал.
14 июня 1954
«Наверно, я сухая, скучная…»
Наверно, я сухая, скучная,Как эта скудная земля.Здесь только вьюга полнозвучнаяИграет, душу веселя. А летом солнце незакатное Бессменным ходит часовым. Здесь вечер с утром — непонятные, День от ночей неразличим.Здесь ночи от бесстыдства белые,Белее солнечного дня.И в эти ночи ласки смелыеСмущают сладостно меня. И это невозможно вынести, Сгорели, запеклись уста. Нет в этой белизне невинности, А страсть, огонь и духота.