Чтение онлайн

Тот, кто спустился первым, повесил фонарь на гвоздик. Батарейка почти села, так что свет был тусклым и неровным, но и его хватило, чтобы разглядеть, как эти двое копаются в груде ящиков и мешков, сваленных в трюме. Большинство ящиков, похоже, были пустые, но, наконец, в одном громко звякнуло стекло.

– Ага! – обрадовался матрос, но, сорвав картонную крышку с ящика, разочарованно выругался. – Вот дерьмо! Ну, как всегда!

Он показал второму бутылку с кетчупом.

– А тут картошка, – сказал второй, развязывая мешок. – Можно чипсов наделать. Хотя не знаю…

Он вытащил несколько клубней – все были в длинных белых проростках, а некоторые явно гнилые.

– Да ладно, сойдет, – махнул рукой первый. – Поджарить на дизеле, ты и не заметишь разницы. Глянь, а тут квашеная капуста! И колбаса в банках! Пируем, дружище!

– Только погоди бежать наверх, – сказал второй. – Подождут, ничего. Давай тут в тепле посидим, покурим.

– И то верно, – согласился первый. Подтащив пару мешков с мукой к перегородке, они устроились поудобнее и достали трубки и курительный лист. Из-под воротников их ветровок выбрались деймоны – крыса и воробей – и засуетились под ногами в поисках чего-нибудь вкусненького.

– А что старик хочет сделать с этим винтом, будь он неладен? – спросил один из матросов, раскурив трубку. – Если начальник порта увидит, мигом вызовет полицию.

– А кто начальник порта в Куксхафене?

– Старый Гессенмюллер. Вечно всюду сует свой чертов нос.

– Наверно, Флинт попытается сбагрить его еще на Боркуме. На ремонтном дворе напротив маяка, знаешь?

– А кстати, что за груз мы берем в Куксхафене?

– Не груз, а пассажиров.

– Врешь! Кто станет платить за проезд на этой грязной развалюхе?

– Я своими ушами слышал, как он говорил об этом с Германом. Это непростые пассажиры.

– И что в них такого непростого?

– Без паспортов. Вообще без документов, понимаешь?

– А деньги? Деньги-то у них есть?

– И денег нет.

– Так на кой черт они сдались старику?

– У него сделка с какой-то крупной фермой в Эссексе. Этих людей везут по рекам с юга – из Турции или уж я не знаю откуда. В Германии для них работы нет, но тот фермер охотно возьмет работников, которым не надо платить. Ну, кормить-то их придется, и крыша над головой нужна, но денег платить не надо. И уйти они никуда не смогут, без документов-то…

– Не понял, мы что, рабами теперь торгуем?

– Мне это тоже не по душе, но ты же его знаешь, Ганса Флинта. Что ему в голову втемяшится, то он и сделает, а там хоть трава не расти.

– Да уж как не знать. Мерзавец косолапый!

Еще несколько минут они курили молча, затем один встал, выбил трубку и тщательно втоптал пепел в лужицу трюмной воды.

– Пошли, – сказал он. – Возьми картошку, а я еще пороюсь, поищу пива. Вдруг хоть что-нибудь осталось.

– Вот что я тебе скажу, – второй матрос тоже встал. – Мне это уже поперек горла. Как только заплатят, свалю отсюда.

– Я тебя понимаю. Да только заруби себе на носу: Флинт сначала скажет, что заплатит после того, как сбагрит винт. Потом – после того, как получит деньги от фермера. А потом еще что-нибудь придумает. Помнишь старого Густава? Тот в конце концов так и остался без денег. Плюнул и ушел.

Он толкнул крышку люка, и матросы полезли наверх, под дождь, а Пан остался один, в холоде и темноте. Даже призраки к нему не вернулись… возможно, это все-таки был просто сон.

Лира проснулась ранним вечером, встревоженная, с тяжелой головой и совсем не отдохнувшая. Поужинав мидиями и картофельным пюре с Ма Костой и рассказав ей, как живется в школе и колледже, она вспомнила, что Фардер Корам велел ей прийти попозже, и направилась к нему.

Старый цыган сидел при свете лампы. Глаза у него блестели, и ему явно не терпелось поговорить, словно у него был секрет, которым он хотел поделиться. Но сперва он велел Лире подбросить еще полено в железную печку и налить им по стаканчику йеннивера.

Лира уселась во второе кресло и сделала глоток прозрачного холодного напитка.

– Ну, что ж, – молвил Фардер Корам, – кое-что из того, что ты сказала, или, может, я сам сказал, или вовсе не это, а что-то другое… Словом, я всё думал про это твое путешествие. И про ведьм.

– Да! – тихо воскликнула она. – Может, нам с вами одно и то же пришло в голову? Если люди будут считать, что я ведьма, они не станут…

– Вот именно. Допустим, ведьма забралась так далеко на юг, как, бывало, моя Серафина…

– …и потеряла свою сосновую ветвь, или ее кто-то украл, или вроде того…

– Вот-вот. Ей пришлось бы оставаться на земле, пока она не найдет дорогу назад, на север. Мы с тобой и впрямь об одном думаем. Но тебе придется нелегко. Люди, может, и поверят, что ты ведьма и потому с тобой нет Пана, но не забывай: ведьм они боятся, а бывает, что и ненавидят.

– Значит, придется быть осторожной. Но это я умею.

– А еще удачливой. Но, знаешь, это и правда может сработать. За исключением… В общем, с обычными людьми все получится. Но что, если ты встретишь настоящую ведьму?

– Что настоящей ведьме делать в Центральной Азии?

– В тех краях, куда ты собралась, с ведьмами тоже знакомы. Ведьмы иногда забираются очень далеко – по торговым делам, по дипломатическим или для учебы. Так что тебе придется заранее придумать, что и кому говорить. И особенно – настоящей ведьме, если она тебе попадется.

– Я все-таки очень молода, это мне на руку. Значит, я только что впервые рассталась со своим деймоном в… в Сибири…

– На Тунгуске.

– Да. И до сих пор учусь ведовству. Правда, я не выгляжу как ведьма, в этом все дело.

– Ну, не знаю. Многих ведьм ты повидала, когда мы были на Севере?

– Сотни!

– Да, но все они были из клана Серафины или из родственных ему. И все они похожи друг на друга, но не одинаковые. Есть ведьмы со светлыми волосами и светлыми глазами, а есть черноволосые, и разрез глаз у них другой. Как по мне, ты бы запросто сошла за ведьму, если бы дело было только во внешности.

– Ма Коста как-то сказала, что у меня ведьмино масло в душе.

– Ну, вот и отлично! – Эта безумная идея явно вызывала у Фардера Корама неподдельный энтузиазм.