Чтение онлайн

– Письмо… А вы далеко живете?

– Нет, совсем рядом. Дойдем за пару минут. А Малкольм сейчас, судя по всему, в дороге. Держит путь на Восток. Идет какая-то крупная операция, связанная с Центральной Азией, это все, что он мне сообщил. Местные глаза и уши подтверждают, что там заварилась какая-то каша, но подробностей я не знаю.

– Понятно. Похоже, я знаю больше. Это как-то связано с пустыней в Синьцзяне, неподалеку от Лобнора, с таким местом, где… В общем, с таким местом, куда не могут попасть деймоны.

– Тунгуска? – подала голос сова.

– Ну, вроде того, – кивнула Лира, – только гораздо дальше на юг.

– Тунгуска – это место, куда ходят ведьмы, – уточнил Шлезингер.

– Ну да, но это другое. Похожее, но не оно.

– Не хочу показаться невежливым, но мне бросилось в глаза… – начал ее собеседник.

– Всем бросается, – перебила Лира.

– Простите.

– Не извиняйтесь. Это имеет прямое отношение к делу. Я, как и ведьмы, умею отделяться от своего деймона. Но мой деймон пропал. И сначала я должна отыскать его. Все остальное – потом. И для этого мне нужно попасть в одно место, которое называется Синий отель… или Город луны, Мадинат аль-Камар.

– Что-то знакомое… где-то я уже о нем слышал. Что это за место?

– Я знаю о нем только по слухам. Может, это и вовсе выдумки… Но говорят, что это разрушенный город, населенный деймонами. Не исключено, что это полная ерунда, но я должна попытаться.

– Ох-ох, – вздохнула сова. – Будь осторожна.

– Короче говоря, я ничего толком не знаю. Может, там не деймоны, а жуткие привидения. Я даже не знаю точно, где это. – Лира пододвинула к Шлезингеру тарелку с пирожными, и он взял одно. – Мистер Шлезингер, – продолжала она, – если бы вы хотели добраться по Шелковому пути до Синьцзяна, а точнее, до окрестностей Лобнора, как бы вы поступили?

– Вы предпочитаете именно Шелковый путь? Не хотите доехать поездом до Московии, а оттуда уже – до цели, через Сибирь?

– Нет, мне нужен именно Шелковый путь. Так я по дороге смогу собирать информацию – новости, слухи, сплетни…

– Да, тут вы правы. Что ж, тогда поезжайте через Алеппо. Это, если можно так выразиться, крайняя западная точка одного из главных путей. Там присоединитесь к каравану и проедете с ним, сколько получится. Могу подсказать вам, к кому обратиться.

– К кому?

– Его зовут Мустафа Бей. «Бей» – это титул, вежливое обращение. Он купец. Сам уже почти не путешествует, но вложил деньги во многие предприятия – караваны, города, заводы, фабрики – на всем протяжении Шелкового пути. Вы, наверное, и сами знаете, но все-таки напомню: Шелковый путь – это не одна дорога, а целая сеть маршрутов и троп. Одни идут на юг, в обход пустынь или гор, другие забирают дальше на север. Тут уж все зависит от начальника каравана.

– Если я обращусь к этому Мустафе Бею, он меня не прогонит? Из-за того, что я…

– Не думаю. Я не очень хорошо его знаю, но, по-моему, его не интересует ничего, кроме выгоды. Если решите отправиться с одним из его караванов, просто дайте ему понять, что можете заплатить.

– А как его найти? В Алеппо его многие знают?

– Да, очень известная личность. Советую искать его в кафе «Марлетто» – он заходит туда каждое утро.

– Спасибо. Запомню. А вы знаете, почему я сегодня пришла сюда, в это кафе?

– Нет.

Лира рассказала ему о расписании круиза и пометке на полях, назначавшей какую-то встречу в кафе «Анталья».

– Расписание нашли в вещах человека, которого убили, как только он приехал в Оксфорд из Ташбулака – того самого места, которым очень интересуется «Оукли-стрит». Этот человек был ботаником, изучал розы. Мы считаем, именно из-за этого его и убили. Но я понятия не имею, кому была назначена эта встреча – ему или еще кому-то.

Шлезингер что-то записал в блокнот.

– Непременно буду здесь в этот день, – пообещал он.

– Мистер Шлезингер, вы работаете на «Оукли-стрит» и больше нигде?

– Нет, что вы! Я – дипломат. Но с «Оукли-стрит» меня связывают давние узы дружбы. К тому же я искренне верю в дело, за которое они борются. Смирна, знаете ли, – это своего рода перекресток: тут всегда есть за чем наблюдать, постоянно появляются люди, за которыми надо приглядывать. И время от времени – кое во что вмешиваться. А теперь вы мне расскажите, что известно «Оукли-стрит» о вашем нынешнем положении. Они знают, где вы находитесь? И о ваших планах посетить Синий отель, что бы это ни было?

На несколько секунд Лира задумалась.

– Не могу сказать точно. Есть один человек, Корам ван Тексель, цыган с Болот. Он бывший агент «Оукли-стрит». И он все знает. Он – старый друг, ему можно доверять. Но… честно признаться, я не уверена, существует ли этот Синий отель на самом деле. Все эти слухи о нем… кажутся невероятными! Проделки тайного содружества, не иначе.

Лира употребила это выражение специально – посмотреть, как он отреагирует. Но Шлезингер лишь недоуменно глянул на нее и пожал плечами.

– Теперь, когда вы и мне все рассказали, я должен буду передать информацию в штаб, – сказал он.

– Разумеется. Скажите, пожалуйста, как лучше всего добраться до Алеппо?

– Есть хороший поезд, ходит дважды в неделю. Ближайший, по-моему, отбывает завтра. Послушайте, мисс Сирин, я очень за вас беспокоюсь. Слишком уж вы похожи на эту фотограмму. Вам не приходило в голову как-то замаксироваться?

– Нет. Мне казалось, что отсутствие деймона – уже само по себе что-то вроде маскировки. Люди стараются лишний раз на меня не смотреть, им страшно или противно. Все просто отворачиваются. И я почти к этому привыкла. Стараюсь быть незаметной… или невидимой, как ведьмы. Иногда получается.

– Могу я вам кое-что предложить?

– Конечно.

– Моя жена раньше играла в театре. И ей уже несколько раз доводилось делать нечто подобное – менять людям внешность. Ничего… радикального. Просто несколько штрихов, смена акцентов – и человек сразу выглядит совсем иначе. Пойдемте ко мне, она вам поможет! Заодно заберете письмо от Малкольма.

– А мы ее застанем?

– Она журналистка. Сегодня работает дома.

– Хм-м… – протянула Лира. – Наверное, это хорошая мысль.

Почему она так легко доверилась этому Баду Шлезингеру? Он, конечно, знал про «Оукли-стрит» и о том, что Малкольм сейчас едет на Восток, но все это с таким же успехом могло быть известно и врагу. Наверное, все дело в ее настроении. Утро было великолепным – все вокруг сияло, искрилось жизнью, и даже турецкий генерал на каменном постаменте озорно поблескивал глазами. И Лира чувствовала, что миру сейчас можно доверять.