Чтение онлайн

Стихотворение действительно упруго, как сжатая пружина. В нем ни одного лишнего слова, чего, к сожалению, нельзя сказать, например, о его «Старике» – стихотворении растянутом, вялом. Мысль в нем верная, и образ старика как будто получился. Но боже мой! Как часто и примерно так же пишут у нас об умирающих стариках, перед которыми в последний час проходит их нелегкая, но праведная жизнь!

Зато следующее стихотворение – «Бабье лето» – изящно и по-хорошему афористично. Думаю, настоящее призвание Исая Тобольского именно в таких стихах – метких, лапидарных.

Впрочем, афористичность афористичности рознь. Иногда она лишь прикрывает мнимую значительность авторской мысли. Так, мне кажется, случилось в стихах Юрия Окунева. Горько досадовал я, читая:

До сих пор я думал, что «поэзия – вся! – езда в незнаемое», «добыча радия». И вдруг она – «искусство вычитания».

Не увидел я, признаться, ничего общего между поэзией и вот такими строчками из того же стихотворения Ю. Окунева:

Это и надуманно, и непоэтично, и просто не по-русски сказано. Но ради чего такая туманная многозначительность? Ответ – в двух последних строчках стихотворения:

Тем поучительнее опыт тех волжских поэтов, которые менее всего озабочены стремлением поразить читателей каким-либо сногсшибательным трюком или замысловатой метафорой. Я имею здесь в виду прежде всего таких поэтов, как Николай Благов и Юрий Адрианов, а также – Иван Малохаткин и Василий Макеев.

С Юрием Адриановым мы были в одном семинаре на IV Всесоюзном совещании молодых писателей. Уже тогда руководители и участники семинара единодушно отметили доброе поэтическое начало в его стихах. Чувствовалось, что поэт трогательно дорожит каждой каплей наших национальных ценностей, вдумчиво относится к отечественной истории, искренне любит людей и природу Волги. Это подтвердили и последующие сборники.

Вот почему как должное воспринимается признание поэта в стихотворении «Притоки», открывающем цикл его стихов в «Дне волжской поэзии»:

Юрию Адрианову, художнику по образованию и дарованию, присуща строгая живопись словом, близкая к живописи волжских ложкарей и палешан,– многоцветная, красочная, радостная. Вдумчивое обращение к истории, фольклору, к Волге помогает ему создавать такие стихи и поэмы, которые глубоко волнуют душу.

И снова приходится напомнить мудрые слова А. С. Пушкина: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие».

К чести большинства волжских поэтов следует отметить, что они дорожат «славою своих предков», гордятся современниками, и каждый в меру сил правдиво и ярко запечатлевает их в поэтических образах, будь то слава древнерусская («Илья Муромец» Ф. Сухова), подвиг простой русской женщины (А. Дементьев «Баллада о матери»), слава солдат Отечественной войны («Ветераны» В. Жукова) или спортивная доблесть прославленного вратаря Хомича («Вратари» Василия Шабанова).

Особо хочется сказать о большом цикле стихов Николая Благова. В стихотворении «Плач Ярославны» он по-своему осмысливает поход князя Игоря. На первый взгляд, строки: «Не на кровный бой, а на поблудок ехал ты гордыню тешить, князь»,– звучат диссонансом. Но любить отечественную историю вовсе не значит оправдывать бессмысленные походы, кровавые распри и варварские жестокости русских князей.

Любовь к нашей отечественной истории, к нашей земле явственно звучит и в «Песне великих лесов»:

Гордость за нашу славу, наше национальное богатство – русский лес – благодаря большой силе чувства, точности слов и согласию звуков гремит в стихотворении патриотической ораторией.

Проникновенная любовь к Волге, ее богатырскому простору, ее прекрасным людям явственна и в стихотворениях «Будешь Волгой – суда на себе понесешь», «Сник костер, затих, не дав согреться», «Зима стоит – такая россиянка». И очень жаль, что наша критика до сих пор не оценила по-настоящему творчество такого самобытного поэта……

К сожалению, далеко не всегда обращение поэтов-волжан к родной реке отмечено глубокой мыслью. В некоторых из них Волга упоминается как бы мимоходом. Вот стихи Лазаря Шерешевского:

Так ли это? Бесспорно! Но, дорогие товарищи, коли вы уж пишете о таком святом деле, создавайте и стихи вровень монументу! И зачем же всуе упоминать Волгу?

И еще один пример – стихотворение Николая Ваганова «На баркасе». Написано оно будто бы свежо, сочно, но как режут слух такие строчки:

Режут потому, что уже давно набило оскомину обещание молодых поэтов хорошо послужить родной земле или стать соловьем нашего времени; кто только ни обращался с подобными риторическими вопросами к Волге, к Дону, к Енисею?! Не так поступали в подобных случаях наши классики – Пушкин, Некрасов, Блок. Любовь к родине у них всегда целомудренна. Она исключает панибратство и фамильярность.

Вообще, я должен с удивлением констатировать, что в рецензируемых сборниках нет ни одного по-настоящему сильного стихотворения о Волге. А в куйбышевском «Дне поэзии» великая русская река даже не упоминается, будто бы город стоит не на ее берегах, а где-то в Сибири! (Кстати, о Сибири стихов значительно больше, чем о крае волжском.) Что это? Боязнь составителей перенасытить сборники стихами о Волге или боязнь поэтов прикоснуться к великой теме обнаженным сердцем? Скорее всего, последнее.

Конечно, Волга так или иначе присутствует в стихах многих поэтов. Думаю, читателю доставят удовольствие лирические раздумья Вениамина Богатырева «Без тропинки, без дороги», «Неокрепшее деревце», стихи А. Бунина «Алые паруса», «Волжанка», Людмилы Каримовой, Вячеслава Шапошникова, Галины Миловой, Валентина Столярова… К сожалению, у меня нет возможности поговорить о каждом из них. Останавливаюсь лишь на творчестве одного из самых молодых поэтов Волги – Василия Макеева.