Избранное
Шрифт:
— Прости, пожалуйста, я не знала…
— Откуда же тебе знать, если я не говорил? — криво усмехнулся он. — Я даже не знаю, кто именно был волшебником, мать или отец. Скорее, все же отец.
— А почему ты так решил? — не поняла я.
— Потому что мать умерла через час после того, как я родился, в сиротском приюте. Там я и вырос… Как думаешь, могла волшебница умереть от такого?
— Я не знаю, — честно призналась я. — Может, что-то пошло не так, она потеряла сознание и не успела произнести заклинание. Или у нее забрали палочку…
— Она была в сознании и успела сказать, как меня назвать, — ответил он задумчиво и явно процитировал с чужих слов: — Том — в честь отца, Марволо — в честь деда, а фамилию дать Риддл. Ну а служащим приюта все равно, как звать сироту.
— Симпатичное имя, — сказала я.
— Терпеть его не могу, — фыркнул мальчик. — Но это единственное, что может привести меня к отцу. Хочу посмотреть ему в глаза…
Я помолчала, потом сказала:
— Ну, тебя хотя бы не назвали в честь кошки.
— О чем ты? — обернулся он. — При чем тут кошка?
— О! Это семейное предание, — улыбнулась я. — Родители хотели мальчика и собирались назвать его Томасом. А родилась девочка. Мама сперва огорчилась, но потом вспомнила, что в детстве у нее была любимая кошка, которую тоже сперва считали котом и звали Томом, ну а потом она вдруг окотилась и после этого стала Томасиной. А я еще и черноволосая, как та самая кошка, — объяснила я. — Случай похожий, решили родители, и вот я перед тобой — Томасина Редли. Имя как имя, но лучше бы я не знала этой истории!
Том неожиданно заулыбался, и ему это очень шло.
— Папа обычно зовет меня Томми, — добавила я серьезно, — на что мама возмущается и говорит, что это кошачья кличка.
Тут он и вовсе засмеялся.
— Вот так дела, — произнес Том наконец. — Послушай, а кто из твоих родителей…
— Никто, — ответила я.
— Но ты ведь сказала, что ты полукровка, — не понял он.
— Я добавила «если можно так выразиться». Мой папа — сквиб. А фамилия у меня, сразу предупреждаю, мамина, потому что папа родом из достаточно хорошей семьи и попусту их имя упоминать не хочет. Когда он женился, то взял фамилию мамы.
— Вот оно что… — протянул Том. — А ты уже умеешь что-нибудь?
— Конечно. Только самую чуточку, потому что объяснить папа может, а показать — нет. Ну и книги у него кое-какие имеются, кажется, прихватил, когда уходил из дома. И от родителей со старшими братьями наслушался, конечно. Его же не гнали, как во многих семьях, просто он сам решил перебраться в обычный мир, когда маму встретил, — пояснила я. — А ты можешь что-то делать?
— Только то, что сам придумал, — усмехнулся Том. — Мне, сама понимаешь, некому было растолковать эту премудрость. Но я думаю, мой отец был сильным волшебником, потому что мне удаются кое-какие штуки, которых мне уметь еще не положено, так Дамблдор сказал, когда спрашивал, случалось ли со мной что-нибудь странное.
— Вовсе не обязательно, — пожала я плечами, — мой-то отец вовсе сквиб, а я волшебница.
— Кем бы ни был мой, он порядочная сволочь, — процедил он.
— Почему?
— Он бросил мою мать в положении, без средств к существованию и, похоже, выгнал из дому, либо же она ушла сама. Может быть, случись иначе, она и не умерла бы. Разошлись бы потом… — Он снова отвернулся к окну. — Нет, я должен его найти. Как ты думаешь, в школе есть списки волшебников?
— Не может не быть, письма ведь как-то рассылают.
— Значит, точно найду. Его имя и имя деда я знаю, фамилию тоже…
На лице его читалась непримиримая решимость.
— На какой факультет ты хочешь попасть? — спросила я, чтобы сменить неприятную тему.
— На Слизерин, — ответил Том.
— Ты же полукровка, а там, папа говорил, таких недолюбливают.
— Ну и что? — приподнял он брови. — Я успел прочитать, там учатся в основном чистокровные, а они хорошо знают родословные. Понимаешь, к чему я клоню? Я заставлю эту Шляпу отправить меня туда, чего бы это ни стоило!
— На других факультетах чистокровных тоже достаточно, — вздохнула я.
— А ты куда хочешь?
— А я не могу решить, — задумчиво ответила я. — Некоторые родственники отца учились на Гриффиндоре, но я послушала пересказы историй, которыми делились с ним братья, и что-то расхотела на тот факультет. На Слизерин мне хода нет, я же буду считаться магглорожденной! Остаются Рэйвенкло и Хаффлпафф. Но для второго я недостаточно тихая. Если Шляпу и впрямь можно уговорить, попрошусь на Рэйвенкло.
— Понятно… — протянул Том.
— Бабушка говорит, ворон ворону глаз не выклюнет, — зачем-то добавила я. — А папа сказал, что на Слизерине в самом деле нужно быть скользким, как змея, иначе сожрут. Дядья там учились, о многом ему рассказывали.
— А я умею разговаривать со змеями, — неожиданно сказал он. — Дамблдор как услышал, аж позеленел. Это что, вредно для здоровья?
— Если верить преданиям, то со змеями умел разговаривать сам Слизерин и его прямые потомки… — начала я и поняла, что зря это сказала: темные глаза Тома вспыхнули. Ясно, он решил, что ему теперь прямая дорога на этот факультет.
— Значит, решено, — подтвердил он мою догадку и улыбнулся. — И еще я вроде бы слышал, что у слизеринцев много тайных знаний…
— Да, только делятся они ими не со всяким, — ответила я и снова стала смотреть в окно. Там проплывала какая-то деревушка. — Пока ты не узнаешь наверняка, кто твой отец — а неизвестно, сколько это у тебя займет времени, фамилия-то вполне может быть материнской, как у меня, — будешь собирать крошки с королевского стола, выкручиваться и подлизываться, чтобы рассказали хоть что-то стоящее.
— Что ты такое говоришь? — нахмурился Том.
— Правду. Говорю же, кое-кто из папиной родни там учился. Один из папиных родственников — полукровный. Со слов папы, если бы тот все время, что потратил на подхалимаж и интриги, посвятил учебе, вполне мог бы прославиться, он неплохой зельевар.
Честно говоря, я сама не вполне понимала, зачем пытаюсь его переубедить. Просто как-то чувствовалось: Том и так, судя по всему, не страдает излишней добротой и человеколюбием, а на Слизерине из него может выйти что-то… что-то… я не смогла подобрать названия.