Избранное
Шрифт:
— Ты бы еще сказала «во многом знании — многие печали», — зло фыркнул он. — Ненавижу проповеди!
— Я и не думала проповедовать, я говорю, что думаю и о чем слышала от отца, — пожала я плечами. — Решать все равно тебе.
— Ты не понимаешь, — сказал Том, взявшись обеими руками за оконную раму. — Мне необходимо узнать правду. Любой ценой, и чем скорее, тем лучше!
— Не ищи торных путей, — ответила я еще одним афоризмом бабушки Марты, — они порой в болото заводят.
— И доказать, что пусть я вырос в приюте, я не хуже, чем эти аристократы! — продолжал он, явно не слушая меня.
— Чем доказывать, что ты не хуже, докажи просто, что ты лучше. Сам по себе, — это тоже было из бабушкиных анналов. — Извини, я пойду переодеваться, прибытие скоро. Очень приятно было с тобой познакомиться.
Том не ответил, он неотрывно смотрел на дальние холмы, и в глазах у него разгорался нехороший огонек.
Я вздохнула, постояла еще пару секунд и ушла в купе. Сняла с полки свой чемодан, надела мантию и стала ждать прибытия. А пока ждала, подумала вдруг: папа как-то слишком много знает о хогвартских порядках и о магии вообще. Может, он вовсе не сквиб, просто слабый волшебник, не доучившийся до окончания школы или просто решивший уйти к обычным людям? Либо же папа поддерживает постоянную связь с родней, это более вероятно, иначе откуда бы у нас периодически брались новые книги и даже свежие журналы о магии? Повторюсь, его не выгоняли из дома, он ушел сам и, по его словам, оборвал все связи. Но так ли это на самом деле?
«Приеду на каникулы, спрошу прямо», — решила я, и тут поезд дал гудок и остановился.
Большой зал был действительно очень большим и поражал воображение, особенно магглорожденных, остальные-то хоть представляли, к чему быть готовыми.
Началось распределение. Я осмотрелась и увидела Тома: он был рослым и заметно возвышался над сверстниками. По сторонам он не смотрел, на привидений не отвлекался, красоты зала его не занимали. Взгляд у него был сосредоточенным, а лицо будто превратилось в бесстрастную маску.
— Редли, — прочитала распорядительница, и преподаватели переглянулись с явным намеком, но тут она неожиданно для них закончила: — Томасина.
Я прошла к древнему массивному табурету, вроде тех, что стояли у бабушки на кухне, уселась на него, чинно сложив руки на коленях, а на голову мне надели потрепанную шляпу. То есть Распределяющую Шляпу.
«Так-так, — раздался в голове скрипучий голос, но я не испугалась, папа объяснял, что так и будет. — Интересно-интересно. Рассудительности в меру, но и смелости достаточно. Хитрость в наличии, но сердце доброе. Ума довольно. Скорее всего, тебе на Гри…»
«Нет! — мысленно выпалила я. — Уважаемая Шляпа, там много родни моего отца, я туда не хочу!»
В голове словно бы пощекотали.
«А-а-а, вон в чем дело, — хихикнула она, — ты вовсе не Редли… Да, с такой наследственностью тебе лучше туда не надо.»
«Я Редли, — обиделась я и вдруг насторожилась: — О чем это вы?»
«В тихом омуте…» — ответила она загадочно.
«Только папину фамилию не упоминайте, пожалуйста!» — спохватилась я.
«Зачем бы мне? Как в списке значишься, так и зовешься… Ну и что бы тебе предложить? Не Слизерин, нет, стало быть…»
«На Рейвенкло можно?»
«Да как угодно, — ответила Шляпа и добавила загадочно: — Факультет ничего не меняет в человеке.»
— Рейвенкло!
Я выдохнула с облегчением, передала Шляпу распорядительнице и поискала взглядом свой стол. Ага, вот их цвета — синий с бронзовым…
— Риддл, Том, — зачитали тем временем, и мой случайный знакомый сел на табурет.
Шляпа думала так долго, что я решила, будто Том вступил с нею в философский диспут. Лица его почти не было видно, только сжатые в тонкую линию губы, поди пойми, о чем он думает?
— Рейвенкло! — провозгласила вдруг Шляпа.
— Вот это пополнение, — весело сказал кто-то из старшекурсников. — Том и Томасина! Вы не родственники?
Том в ответ ожег его таким взглядом, что парень враз замолчал. Молчала и я, о чем разговаривать? Спросить, мои ли «проповеди» повлияли на его решение или Шляпа просто оказалась упрямее? Вот еще…
Том тоже молчал, ел как-то без аппетита, явно о чем-то думал. О чем-то нерадостном. Возможно, о предстоящем длинном пути.
Надежды мои не оправдались, близкого знакомства с однокурсницами я не свела, ну да что ж теперь… Учиться было интересно, и, хотя мне напрочь не давались чары, по другим предметам я успевала вполне достойно. Том же мгновенно выбился в лидеры, и видно было, что на уроках ему скучно. Впрочем, сперва ты работаешь на репутацию, потом она работает на тебя. У него уже к концу сентября сложилась репутация круглого отличника, самородка, но почивать на лаврах Том не собирался. Он постоянно что-то записывал, вычислял, и по лицу видна была напряженная работа мысли. Иногда его озаряло, тогда он улыбался и снова начинал строчить, то и дело зачеркивая и перечеркивая написанное. И вечно пропадал в библиотеке. Должно быть, все искал упоминания об отце.
А была уже середина октября…
— Томасина, — поймал он меня как-то за рукав, когда я проходила мимо со стопкой книг. От неожиданности я все их разроняла, и библиотекарша гневно зашипела. — Простите, пожалуйста, я не нарочно.
Пока мы собирали книги, Том негромко сказал мне:
— Ты была права начет торных путей.
— То есть?
— Сдавай книги и пойдем, расскажу.
Из любопытства я согласилась, и он привел меня на одну из башен, откуда открывался замечательный вид на Запретный лес. Там мы уселись на парапет. Ветерок был свежим, зато солнце пригревало.
— Я нашел отца, — просто сказал Том и лицо его заледенело. — Путь был непростым, зато коротким.
— И как ты это сделал? — удивленно спросила я.
— Шляпа, — коротко сказал он, а я вдруг поняла. Она ведь каким-то образом узнала фамилию моего отца! — Когда она начала кудахтать о славных предках, я уцепился за это и заставил ее выложить все имена. Переупрямить ее непросто, но возможно…
Том вдруг ссутулился, зажав руки меж колен.
— Я действительно прямой потомок Слизерина, — сказал он наконец. — Но не по отцу. По матери. Ее звали Меропа Гонт, а этот род восходит к Певереллам и самому Слизерину, я проверил. Вроде бы ее брат еще жив, а возможно, и отец.
— Но это же здорово, что ты нашел родных! — воскликнула я.
— Нет, это совсем не здорово, — ответил Том серьезно. — Потому что матушка моя была замужем за Томом Риддлом, обычным человеком. И семья… ты понимаешь.
— Ее изгнали? Раз она не пошла к ним за помощью? Или просто из гордости…
— Этого я не знаю, но постараюсь как-то разузнать. Главное я выяснил, прочее уже детали. Пока я буду делать то, что ты сказала мне тогда в поезде.
— Я много чего наговорила, — улыбнулась я. — Проповеди тебе не нужны, как ты заявил.