Чтение онлайн

Мужчину будишь ты, и меч хватает он.

Внять человечеству, его скорбям и пеням Всегда готова ты, но стогны городов —

Не место, где святым пылают возмущеньем: Удушлив воздух там и слишком нездоров.

А вот вдали от них несчетные рыданья, Гражданских первых бурь глухое громыханье, Сливаются в один и ясно слышный зов.

Приди же! Над твоей головкой милой выгнут,

Как светоносный нимб, лазурный небосвод,

И холм наш — это храм, что в честь твою воздвигнут, А купол у него — лес, что над ним встает. Благоуханье льют цветы, щебечут птицы,

Чтоб свежестью могла ты вволю насладиться. Земля к твоим ногам ковром зеленым льнет.

Как буду я любить, о Ева, все творенье,

Узрев его в твоих задумчивых очах,

Дарующих мне жизнь, надежду, утешенье!

Приди же! Долго я от ран душевных чах, Последних сил лишен житейской непогодой.

Не оставляй меня наедине с Природой:

Я с ней знаком, и мне она внушает страх.

Сказала мне она: «На сцене необъятной,

Которою должна я для людей служить,

Меняться можете вы, гаеры, стократно —

Ни пьесой, ни игрой меня не удивить.

Вперяя сонный взгляд с трудом в юдоль мирскую, За человеческой комедией слежу я,

А небо зрителем на ней не хочет быть.

В моих глазах равны вы, люди, с муравьями — Презреньем ледяным я к вам и к ним полна И не стремлюсь узнать, какими именами На мне живущие зовутся племена.

Мнят матерью меня, тогда как я — могила.

Зимой не жаль мне тех, кого я поглотила;

Весной мне радость тех, кто уцелел, смешна.

Вращаясь на оси той сферы гармоничной,

Начала и конца которой не сыскать,

До вас я в небесах свершала путь обычный,

И ветер кудри мне не успевал ласкать.

Но я и после вас скитаться буду снова В безмолвье девственном пространства мирового И вновь эфир челом надменным рассекать».

Я выслушал ее и задрожал от гнева,

И ненавистью к ней проникся в тот же час,

И, вспомнив, как она, чтоб напитать посевы, Пускает, чуть умрем, на удобрение нас,

Велел своим глазам, что восхищались ею:

«Взор отведите прочь и будьте впредь мудрее — Любуйтесь только тем, что видите лишь раз».

Да, дважды не придет в мир женщина такая,

Чья красота с твоей сравнима, ангел мой;

Чьи очи, яростней, чем молнии, сверкая,

Лучились бы к тому ж безмерной добротой;

Чей столь же строен стан, движенья столь же гибки И чье лицо с его страдальческой улыбкой Сияло б, как твое, небесной чистотой.

Природа, если ты, действительно, богиня,

Живи и презирай в бесстрастье ледяном Людей — невольников, гонимых по пустыне,

Хоть должен человек быть над тобой царем.

Как ни прекрасна ты, как ни полна покоя,

Но чту я не тебя — страдание людское,

И теплых чувств к тебе нет в голосе моем.

а мы, скиталица, с тобою на пороге Пастушьей хижины пробудем вечер весь Иль забредем туда, где дремлют у дороги

Те, кто свершил свой путь и отдыхает днесь. Мир нескончаемый пред нами распахнется,

И явью для тебя внезапно обернется

Все, что мне чистый дух о нем поведал здесь.

Шагая по земле, иссушенной и скудной,

Над мертвыми, покой вкушающими в ней, Заговорим о них мы в этот час безлюдный В немом присутствии лишь наших двух теней, И ты во мгле кустов негромко и нежданно Заплачешь горестней Дианы у фонтана О скрытой ото всех большой любви своей.

Бутылка в море Совет юному незнакомцу

I

О мальчик, в чью тетрадь с печальными стихами — Ее без подписи мне нынче принесли — Вперяюсь я сейчас усталыми глазами,

Мужайся! Позабудь о том, что в гроб легли Жильбер, и Мальфилатр, и Чаттертон до срока, Что человек и ты, что страждешь ты глубоко,

И мне, в грядущее мечтой уйдя, внемли.

II

Когда нет больше мачт — их ветром повалило, И лишь стена дождя сереет впереди,

И с морем схватку длить уже не стало силы,

И опрокинется корабль, того гляди,

И сорван верный руль стихией разъяренной, Моряк, в сражениях и штормах закаленный, Спокойно скрещивает руки на груди.

III

Полуоглохнувший от грохота и свиста,

На вздыбленный простор с презреньем смотрит он, Хотя под тяжестью материи нечистой Вслед кораблю на дно и будет увлечен.

Когда последняя надежда отлетает,

Оплот в самом себе мыслитель обретает —

В той вере пламенной, которою зажжен.

IV

Успех не увенчал усилья капитана Спасти свой экипаж, стихию одолеть —

Нигде ни паруса на шири океана,

На скалы бриг несет, и начало темнеть.

И примиряется с судьбой моряк бесстрастно,

И молится Тому, чья длань стянула властно Кольцом экватора меридианов сеть.

V

Да, он умрет, но пусть во что бы то ни стало Заветный труд пловца на сушу попадет,

А это — судовой журнал, где начертала Его рука их курс и карту здешних вод.

Открытия — вот клад, вот редкие каменья,

Что оставляет он в наследство поколенью, Которое ему на смену приплывет.

VI

Он пишет: «Взяло здесь течение к востоку И к Огненной Земле теперь уносит нас.

Держите северней, иначе шторм жестоко Отправит вас на дно, как бриг наш в этот раз. Вот наш журнал, где мной изложены итоги

Астрономических моих замет в дороге.

Дай бог, его к земле прибьет в свой день и час».

VII

Потом, суров, угрюм и нем, как Мыс Туманов И пики черные, подобно часовым Под небом сумрачным у входа в Магелланов Пролив стоящие над морем штормовым,

Находит капитан бутылку попрочнее,

А бриг по-коршуньи кружит, и все теснее Круги, что чертит он, течением гоним.

VIII

Зеленое стекло бутылки закоптело,

Но встарь в нем реймских лоз искрился сок хмельной — Недаром горлышко так сильно пожелтело,

И капитан, держа ее рукой одной,

Припоминает день, давным-давно забытый,

Когда на шканцах им была она открыта И выпил экипаж с ним тост за флаг родной.

IX

В дрейф положил он бриг, день отведя на роздых,