Не две дороги светлого стекла.Не две дороги и не две реки…Здесь женщина любимая легла,Раскинув ноги Волги и Оки.Заопрокинув руки рукавовИ золото своих песчаных кос,Она лежит на ложе береговИ равнодушно смотрит на откос.Кто знает, что она моя жена?Я для нее не пожалею строф,Хотя не я дарил ей кружеваВеликолепно связанных мостов.Она моя жена, а я поэт…Сто тысяч раз изменит мне она, —Ни ревности, ни ненависти нет:Бери ее, она моя жена!Она тебя утопит ни за грош:Есть у нее на это глубина,Но, если ты действительно хорош,Возьми ее, — она моя жена.Возьми ее, одень ее в гранит,Труды и камни на нее затрать…Она такая, что не устоитИ даст тебе все то, что сможет дать!1950–1951
Послание Мише Луконину
Луконин Миша! Ты теперьКак депутат почти,И я пишу письмо тебе,А ты его прочти.С чего бы мне его начать?Начну с того хотя б,Что можешь и не отвечатьМне ямбами на ямб.Но ты поэт и я поэт,Мы, зная толк в стихах,Друг друга знаем больше лет,Чем пальцев на руках.Избрали мы давным-давноПоэтов ремесло,А было что перед войной,То былью поросло.Ты побывал в огне, в водеИ в медных трубах, ноКульчицкий где, Майоров гдеСегодня пьют вино?Для них остановились дниИ солнца луч угас,Но если есть тот свет, ониЧто думают про нас?Они поэзию творятВ неведомой стране.Они сегодня говорят,Наверно, обо мне.Что я остался в сторонеОт жизненных побед…Нет! Нужен я своей странеКак гений и поэт!Сегодня мной почти забытНаплыв былых забот.Вчера я был как следопыт,А нынче как завод…И я поэт, и я таков,Что выполню свой долг:Я сам рабочий у станковИ сам себе профорг.Встает рассвет. Я вижу дом.Течет из дома дым.И я, поэт, пишу о том,Что буду молодым…Не молодым поэтом, нет,Поскольку в наши дниПонятье «молодой поэт»Ругательству сродни.Мол, если молодой, то онВаляет дурака,И как поэт не завершен,И не поэт пока.Нет! Просто мир побьет войнуВ безбрежности земной,Тогда я молодость верну,Утраченную мной!Пусть я тебя не изумилИ цели не достиг;Но, как стихи стоят за мир,Так станет мир за стих!1951
Примитив
Москва. Декабрь. Пятьдесят первый год.Двадцатый, а не двадцать первый век.Я друг своих удач и враг невзгодИ очень примитивный человек.А за окном обыкновенный снег.Его бы мог сравнить я с серебром.Зачем? Я примитивный человек,Который платит за добро добром.Который понимает, что зимойСнег популярен — потому воспет.А я предпочитаю летний знойИ вешних яблонь белоснежный цвет.Мне счастье улыбалось иногда,Однако редко; чаще не везло,Но я не обижался на года,А возлюбил поэта ремесло.Чтоб так же, как деревья и трава,Стихи поэта были хороши,Умело надо подбирать слова,А не кичиться сложностью души.Я по примеру всех простых людей,Предпочитаю счастье без борьбы!Увижу реку — искупаюсь в ней,Увижу лес — пойду сбирать грибы.Представится мне случай — буду пьян,А не представится — останусь трезв,И женщины находят в том изъянИ думают: а в чем тут интерес?Но ежели об интересе речь,Я примитивность выявлю опять:— С хорошей бабой интересно лечь,А не игру в любовь переживать.Я к сложным отношеньям не привык,Одна особа, кончившая вуз,Сказала мне, что я простой мужик.Да, это так, и этим я горжусь.Мужик велик. Как богатырь былин,Он идолищ поганых погромил,И покорил Сибирь, и взял Берлин,И написал роман «Война и мир»!Правдиво отразить двадцатый векСумел в своих стихах поэт Глазков,А что он сделал, — сложный человек?..Бюро, бюро придумал… пропусков!1951
Утомление
Бездействовать — бездарно и нелепо,Когда вокруг занятий миллион,Я чувствую себя великолепноТолько тогда, когда я утомлен.Быть может, оттого, что я писатель,А больше в жизни стать никем не смог,Мне хорошо, когда сумею за деньПеревести сто или двести строк.Тогда я ощущаю утомленьеИ радует меня мой светлый путь,А если был весь день отмечен ленью,Я почему-то не могу заснуть.Нет никакой отрады от безделья!Что праздность нам на радость, люди врут.Ночь провести с любимой на постелиПриятно, потому что это труд!1951
В защиту мира
Нам опять угрожает война,О ней, о проклятой, пиши:Война — это подвиги и ордена,Война — это голод и вши!..Война преждевременно старит сердцаИ губит хороших людей,А встанет убить одного стервецаВ один миллион рублей!1952
«Что ни год, идет вперед…»
Что ни год, идет впередБесконечно долгий путь тот:Все, что будет, все пройдет,Что пройдет, того не будет.Все сметут, сведут на нетГоды, бурные, как воды,И останется поэт —Вечный раб своей свободы!..1952
«Я сбиваюсь с пути…»
Я сбиваюсь с путиИ лечу с высоты:Меня можешь спастиТолько ты.Вижу странную ночь,Царство злой темноты,И мне можешь помочьТолько ты.1953
«Царь-пушка — милая игрушка…»
Царь-пушка — милая игрушка.Своим величием горда,Как благородная старушка —Талантлива и молода.Артиллерийская подружка,Она не едет никуда.И, словно кружка на пирушке,Не устареет никогда.Ее для ахов и для оховОтлил прекрасный мастер Чохов,Она не бредила войной.Стреляла. Всякое бывало.Но никого не убивала,За это ей почет двойной!
«Оглушенный грохотами всеми…»
Оглушенный грохотами всеми,Отрешенный от полезных дел,Я неостроумно тратил времяИ не знал того, что я хотел.И вступал в бессмысленные споры,Ну, а жизнь моя была бедна.Я хотел иметь златые горыИ озера, полные вина.И мои желанья не сбывались,Всех почти лишился я друзей…И мои знакомые боялисьСвязывать свою судьбу с моей…По издательствам отважно тычась,Я сдавал свои работы в срок.С именем Глазкова много тысячПоявилось стихотворных строк.И меня признали… Что же дальше?Люди недовольны, как и встарь.Стали говорить: — Глазков продался:Он теперь ремесленник, кустарь…И, понятно, не живет без денег:Переводит, пишет на заказ…Да, ремесленник, а не бездельник,Работяга, а не лоботряс!Как сапожник или токарь занят:Где искусство, там и ремесло!..Многие, чего хотят, не знают,Я не увеличу их число!1954
«Я знаю, жизнь чудесно хороша…»
Я знаю, жизнь чудесно хороша,Особенно в часы большого пира.И хорошо, что молодость прошла,И хорошо, что старость наступила.Я стал ценить мирок простых вещей:В своих глазах я, возвышаясь, падаю,Но дров охапка для меня важней,Чем сыгранная шахматная партия.
«Ты, как в окно…»
Ты, как в окно,В грядущее глядишь —И все равноМужчину победишь.А он, стерпяСто двадцать пять обид,Потом тебяСпокойно победит.Однако выПерехитрите в быте —И не как львы,Как кошки победите.Потом на насПотомки поглядятИ сложат сказО том, как победят…Я снова ждуС тобой желанной встречи,Но слова «побежду»Нет в русской речи!1954
Правда
Я поэт. Творю четверостишьяМного лет.Может, я других святей и чище?Вовсе нет!Просто знаю, если не вкрадетсяВ душу ложь,То тогда без всякой позолотцыСтих хорош.А проникнет если лицемерьеВ глубь стиха,Знаю, будет и в павлиньих перьяхЧепуха.Повести, рассказы, басни, песниВыйдут в свет…Ничего они не значат, еслиПравды нет!1954
Про чертей
В чертей хоть верьте, хоть не верьте,Но я скажу вам не шутя:Мне начали являться чертиОт многодневного питья.Они являлись мне ночамиИз тьмы безграмотных вековИ с подоконника кричали:— Глазков, Глазков, Глазков, Глазков!Те черти вовсе обнаглелиИ сразу после пьянваряРасположились на постели,Мне ничего не говоря.Они в количестве немаломОбрушивались на кровать,Барахтались под одеяломИ, так сказать, мешали спать.Нечистый этот шум, однако,Меня нисколько ни смущал:Я пил живительную влагу,Когда потребность ощущал.Что черти мелкие поэтам?Их не должны пугаться мы!..Но как-то раз перед рассветомКо мне явился сам князь тьмы.Он, серый, словно весь из дыма,Стал дуть что было адских сил —И я весомо, грубо, зримоСмертельный холод ощутил…С тех пор… Да сгинет сила злая!Я самому себе не враг:И водку не употребляю,А лишь по праздникам коньяк.1954