Чтение онлайн

Неисповедимы пути господни. Иной раз склоняюсь я к мыслям крамольным: не высели Сталин во время войны в казахские степи чеченцев, не отзови их с фронтов, где они бились насмерть с фашистами, что осталось бы от этого беззаветного, небольшого по численности народа? Меня поразила, когда ознакомился недавно, статистика Второй мировой: в немецком плену, каких только не было представителей наций, племён и народностей, но не было там… чеченцев. Ни одного! «О, избранники Бога, вы никогда не знали ни страха, ни траура!».

Когда-то великие сыны русского народа граф Воронцов, Грибоедов, оценивая действия властей на Кавказе, взывали к царю: не гоже с вайнахами воевать – с ними надобно торговать, использовать лучших на государственной службе. «Умейте жить с русскими», – взывал как бы в ответ к соотечественникам чеченский просветитель-подвижник Кунта-Хаджи, нашедший путь к спасению задолго до Ганди и Льва Толстого в ненасильственном сопротивлении злу, в игнорировании его, неучастии в делах носителей тьмы. Понимая, что война не рождает сынов, не бряцать оружием призывал народ свой славный Бейбулат Теймиев, осмысливая деянья которого, друг Арсамакова известный нам Джабраил Гакаев скажет удивительные слова: «Как жаль, что не нашлось среди чеченцев во власти нового Теймиева, способного обойти стороною зло и отвести от чеченских очагов испепеляющую всё и вся войну».

Ныне, когда мир оторопел от чеченско-русской трагедии (повторяю, чеченско-русской, а может быть, и общечеловеческой), когда коренным образом пересматривается взгляд на историю развития общества как историю борьбы классов, кое-кто начинает пленять массы идеями огромной энергии и накала, заменяя в марксистко-ленинском учении эту самую борьбу классов… борьбой религий.

Какое чудовищное, дьявольское измышление. «Все под единым Богом «ходим», хотя и не в одного веруем», – это наша русская поговорка, утверждающая великую истину единого Творца и Спасителя, близость и родство между людьми различных национальностей. Она прямая наследница учения Христа, провозгласившего: «Нет для меня ни эллина, ни иудея». Но ведь точно такой же подход к вере, братству народов звучит и в Коране. Важно знать, что «ислам» в переводе с арабского означает мир, безопасность, спокойствие, чистоту намерений. Мухаммед говорил: «Вы никогда не войдёте в рай, пока не уверуете в Бога. Но вы никогда не уверуете в Бога, пока не полюбите друг друга».

О, если бы эти слова, столь часто повторяемые Бакаром, достигли сердец тех, кто смотрит ещё друг на друга сквозь прорезь прицела. А вот эти суждения о «джихаде» и школьных хрестоматий, пожалуй, достойны: «Аллах не запрещал любовь и милость проявлять к тем, кто не сражается против веры. Не допускал в религии он принужденья. Священная книга мусульман трактует «джихад» как усилия на Господнем промысле, т. е. борьбу со злом, а «великий джихад» – как победу над собой, над своими страстями, как способность прощать того, кто виноват перед тобой, поскольку не может претендовать на прощение Аллаха тот, кто сам не умеет прощать».

И где ж тут оголтелая непримиримость, пещерная жестокость, попрание религиозных воззрений одного народа другим? Нет их. Но нет и смешения религий – пресловутого экуменизма, к которому и я, и мой товарищ чеченец относимся с отвращением.

Роль конфессиональной доминанты, составляющей основу любого, национального бытия, прекрасно понимал Александр Сергеевич Пушкин, никто иной как наш национальный гений (к тому же чиновник ведомства иностранных дел), столь любимый на Кавказе – наряду с Лермонтовым, Толстым, Бестужевым – охарактеризовал в своё время исламский мир и в качестве естественного союзника России, – подтвердил отсутствие противоречия православно-мусульманского взаимодействия, тем самым намного опередив аналитиков конца XIX столетия, предрекавших мировые войны, третья из которых вслед за расшатыванием основ православия поставит задачей своей уничтожение ислама.

Не это ли мы видим сейчас. Видим, как сталкивают лбами нас сатанинские силы, пытаясь разделить то ли Берлинской, то ли Китайской стеной. Ненавистникам всего святого очень важно, чтобы мы убивали друг друга, убивали цвет наций – молодость, дабы могли они безраздельно творить своё тёмное дело, устанавливать мировое владычество.

Им страшно от мысли, что вдруг мы объединимся. Какая же это будет непреодолимая сила! Им страшно от мысли, что наши простодушные народы (опять же по Пушкину), в корне своём с девственно чистой, зовущей к братству и любви моралью, стряхнут, как пыль, со своих душ низменные свойства, неистово прививаемые дьявольской пропагандой неумных властителей. Стряхнут вместе с ними – «сеятелями» не разумного, вечного, а разврата и пьянства, наркомании и воровства, апатии духа и пренебрежения к чужой боли. Им страшно, что мы можем опять обрести то достойное, естественное состояние, когда, как говорил Николай Васильевич Гоголь, не было у нас непримиримой ненависти сословия против сословия и тех озлобленных партий, какие водятся в Европе и которые поставляют препятствие непреоборимое к соединению людей.

И в этом контексте прозвучавшая как-то фраза из уст Абубакара Алазовича Арсамакова «Помогать Чечне – помогать России» обретает значение не локальное, а можно сказать, стратегическое. Ну, а способность мыслить подобным образом своеобразно характеризует и самого Бакара. Это ничего, как отметила его землячка, кандидат исторических наук Зарема Ибрагимова, что в настоящее время немногие пока могут объективно оценить достоинства этого незаурядного человека. Оценят, уже, скажу и я, оценивают. В частности, и то, что после смут и раздоров к власти следовало бы приводить вовсе не людей войны. Исторический опыт учит тому. Опыт России XVII века. Не Минин с Пожарским были позваны тогда на престол – Михаил Романов. Не герой-освободитель, но свободный от интриг и пристрастий представитель периферийного рода.

Ныне политики заговорили о мире, согласии. Они, эти истинные виновники войны, вынуждены обращаться к народной, человеколюбивой морали, которую сами исковеркали. Они уже говорят, что все люди-братья, призывают забыть нас обиды, утраты, что понесли мы. Помалкивая при этом о своей вине. Точь в точь, как перед окончанием Второй мировой войны, когда советскому, русскому народу стали внушать, что не все немцы – фашисты. Что они даже – славяне. А такому матёрому деятелю как Илья Оренбург тут же указали на перегиб, когда тот в газете «Красная звезда» выдал статью-лозунг: «Убей немца!».

Народ великодушен и мудр. И русский народ даже в порыве естественной ненависти, несмотря на призыв сиониста Эренбурга, перейдя границу Германии, убивал не немца, а сопротивляющегося гитлеровца. То же происходит в Чечне. А политикам-сатанистам – что русским, что чеченским, люди доброй воли предъявят нюренбергский счет.

К тому времени появятся, да что там, уже появляется нужда, в таких пастырях, чье слово и дело будут поистине народным эхом. Кто может претендовать на такую роль? Кому отдаст предпочтение «электорат», прошедший ещё одну мученическую школу и, надеюсь, сделавший верные на сей раз выводы? Вероятно, тому, кто в годы лихолетья не бросал в него камень, не добивал лежачего, кто не понаслышке знает жилисто-натуженную жизнь вечно горбатящегося люда, знает цену не спекулятивного «бакса», а затертой копейки. Знает же это тот, кто с детства был облачён в народную шкуру-телогрейку и для кого запах вспаханной земли, им самим вспаханной, есть не запах грязи и сырости, а аромат надежды и счастья. Такой человек, крепко сросшийся с народной жизненной основой, якорем, зацепившимся за истинно человеческие ценности созидания и творчества, каким бы образом не складывалась его личная судьба, уже не согнётся под ударами, как тот из русской поговорки выпрямленный гвоздь, не изменит коренной правде, будет понят народом, а приведется, станет воплощением чаяний его.

Мы сидим с Бакаром в его рабочем кабинете, похожем на библиотеку. Чем-то закончится сегодня наш разговор, ранее нередко переходящий в спор. О законах адата – народных обычаях и традициях чеченцев, играющих роль уголовного и морального права? Но вроде давно выяснили: у русских тоже подобное не изжито. Почитайте Василия Шукшина, вспомните Стёпку из одноимённого рассказа – уголовника по определению светского права, но в «мире» человека любимого. Поневоле усомнишься: всегда ли мораль народная совпадает с государственно-официозной? А следовало бы. Не в пресловутых ли «ножницах» здесь и кроются беды – народные и государственные. Как и в том, что люди, лишившись привычных правил и не обретя по совести других, могут познать вольность вне морали. Какие несчастья несёт это – каждый из нас познал на собственном горьком опыте последних лет.

О чеченском фольклоре побеседуем, может? Где есть изумительная поговорка: вайнахи, как лошади, соберутся вместе – брыкаются, а разъедини их – ржут и друг друга ищут. Ну а мы – не такие разве? Взглянем критически на себя и сделаем выводы. Иначе их сделают другие. И делают уже. Метода по умерщвлению достоинства, памяти народа, а потом и его самого давно отработана архитекторами пресловутой концепции «золотого миллиарда». В соответствии с ней людей ловко подводят к мысли, что все их беды связаны с существованием на этой земле твоего рода-племени. Кайся, винись, ставь крест на себе. И никто не расскажет, а если и расскажет, то шёпотом, что с помощью того же вайнахского языка расшифровали учёные надписи на камнях древнего государства Урарту. Слава Богу, что хоть шёпотом, да говорят – о гиперборейской, праславянской цивилизации вообще предпочитают умалчивать. А тех, кто когда-то занимался этим вопросом, к стенке поставили.