Чтение онлайн

Чем?

Тем, что её в семье, как казалось Тэйлону, любят больше. Ей всегда рады, ей всегда улыбаются, ей показывают, что её любят, пусть и как домашнего питомца. Тэйлон же… на Тэйлона смотрят как на тряпку, которая ничего не умеет. По крайней мере именно такое отношение он чувствует к себе. И пусть я не уверен, что он правильно всё расценивает, для самого Тэйлона это очевидно — его любят даже меньше, чем полоумную служанку.

Старался ли он стать лучше? Я бы назвал это самыми хуёвыми и жалкими попытками, что я когда-либо видел, но всё же попытками. Они мелькают перед глазами, давая возможность примерно понять, каким был тот Тэйлон и что он чувствовал. Его хотят сдать за девчонку, которую он терпеть не может, словно пытаются избавиться, как от ненужной вещи, и запрещают общаться с той, кого он любит даже больше, чем собственную семью.

Забавно, но я вижу и отрывки воспоминаний с Юноной. Они проносятся за мгновения смазанными картинками, но при этом мне достаточно времени рассмотреть их. То, как эти двое находят общий язык, как тянутся друг к другу, и никто им нахрен не нужен. Они просто удивительным образом на одной волне, и даже Тэйлон выглядит иначе с ней.

Я много раз слышал про любовь молодых, но никогда её не видел, но мне кажется, что именно так она и должна выглядеть.

Видения опять меняются, всё темнеет, будто медленно тухнет свет на секунду, и вновь перед глазами уже другой момент.

Тэйлон орёт на Хлину за то, что та случайно разбила статуэтку, которую ему подарила Сильвия. Не знаю откуда, но мне это известно. Идиотка зацепила её локтём, когда принесла бельё. Я чувствую его ярость, его желание просто сбежать из этого дома, но сейчас вся злость направлена на Хлину, словно на громоотвод.

А потом он бьёт её по лицу. Бьёт сильно, от чего девушка падает. Хватает за грудки и продолжает орать на неё. Обвиняет её во всём, во всех грехах, после чего ещё раз бьёт, а потом ещё раз, и ещё…

Я никогда не любил тех, кто избивает беззащитных, но я никогда и не был на месте того, кто уже на грани. У Тэйлона сорвало крышу, и он сорвался на девчонке, которой мало того, что не посчастливилось запустить этот процесс, так ещё и в ком он видел едва ли не половину проблем и обид.

Я не мог сказать, что он поступает правильно, но… чувствуя то, что чувствовал он, я слишком хорошо мог понять его, чтобы смело осуждать.

А потом что-то во взгляде Хлины меняется.

Она просто протягивает руки и касается его висков.

Я был прав — это было эффектом самозащиты, способом дать отпор. И сейчас она это использовала против Тэйлона.

Что он увидел?

Практически то же самое, что и я, но с одним условием — он увидел причину.

Мир отживает свои последние дни.

Туманы поднимаются, и твари лезут на поверхность. Совсем другие, не похожие на то, с чем люди боролись до этого. Они ползут, словно зараза, словно саранча, уничтожая всё на своём пути. Армии сметает за минуты, мир уже практически обречён.

И вновь кадр сменяется.

Мир в огне.

Организация вступает в войну в обречённой на провал попытке удержать этот мир или хотя бы сдержать заразу, которая начинает просачиваться через тонкую реальность в другие миры. Она бросает в бой свои армады.

Землю утюжат тысячи систем залпового огня. Бомбардировщики выжигают многие тысячи квадратных километров, оставляя после себя безжизненные выжженные земли. И люди, много людей, солдат, что даже не принадлежат этому миру, всё прибывают и прибывают. Это мир войны, мир непрекращающегося боя, где всегда и везде стреляют, не жалея патронов. Место, где каждый метр занят техникой или солдатом.

Но все они — та цена, которую придётся заплатить за то, чтобы если не спасти этот мир, то дать шанс другим, что расположены рядом с ним. Такова суть Организации — они никому ничего не должны, просто это их работа, стоять до последнего даже за тот мир, что никакого отношения к ним не имеет. Потому что на этом держится Организация — прийти на помощь всем тем, кому нужна помощь, какой бы ни оказалась цена той самой победы. Это их вера, их принцип, их долг. К тому же, заражение одного мира вызовет цепную реакцию, и хрен знает, сколько ещё миров падёт следом.

И они заплатят жизнью миллионов, но так и не смогут удержать мир.

Этот мир падёт. Ад захватит его, и он станет его частью. И все люди, защитники этого мира, что отдали жизни ради чужого мира, его жители: от детей до стариков, все их души будут заперты навсегда в аду, где будут обречены вечность скитаться, полные боли и страданий. Их крики будут вечно звучать в мире, где нет ни времени, ни законов физики, их души никогда не покинут этого места.

Потому что это ад. Из него нет выхода ни живым, ни мёртвым. В нём нет надежды.

Вот что видела маленькая Хлина, вот что свело её с ума, заставив лишиться рассудка. Вот что увидел Тэйлон.

Вот почему изменился Тэйлон. Пробыв всего пару секунд в её видениях, он смог лично наблюдать за тем, как рушится его мир. А ещё он увидел возможный выход. Возможную вероятность, которая промелькнула в этом предсказании, связанная с Организацией и тем самым порталом.

Видение меняется.

Теперь Тэйлон стоял в комнате своего брата. Зашёл без стука с тёмными синяками под глазами и совсем не похожий на себя прежнего, будто сам поехал слегка крышей. Но при этом он выглядел немного иначе, будто менялся вслед за Диором, который сам вступил на опасную и скользкую дорожку.

— Чего тебе? — бросил недовольно Диор, даже не посмотрев на него. Он злился, чувствовалось раздражение в голосе.

— Диор, я хотел…

— Если ты опять ныть припёрся, вали куда-нибудь в другое место. Вон, к сёстрам, например. Я занят.

Тэйлон знал, что он злится из-за Хлины. Диор с некоторых пор относился к ней теплее, чем к кому-либо в этой семье. Он действительно изменился.

Скорее всего в тот момент он уже отмотал срок у божества.

— Я знаю, что ты не просто так изменился, Диор, — негромко произнёс Тэйлон, но именно эти слова заставили Диора обернуться к нему. — Я знаю твой маленький секрет.

В комнате на пару секунд повисла тишина.

— И что же ты знаешь, маленький Тэйлон? — с пренебрежительной улыбкой спросил Диор.

— Что-то произошло, верно? Что-то, что сделало тебя сильным, не похожим на остальных, — Тэйлон выглядит всё таким же забитым, однако в его голосе слышно то, чего не было до этого — твёрдость. — Ты изменился по щелчку. Я знаю, что что-то произошло, но не знаю, что именно и как ты то сделал. Я хочу, чтобы ты сказал мне, как ты это сделал.

Теперь Диор выглядел задумчивым. Он смотрел на Тэйлона иначе, оценивающе. На его губах появилась эта ублюдская улыбка, которую он носил при мне постоянно.