Чтение онлайн

Несмотря на то, что бравый командир «Нью-Орлеана» и был склонен к импровизациям (удачным, как показала практика), от проверенных методов он тоже не собирался отказываться. Тем более, что они позволяли сохранить корабли в относительной безопасности. Именно поэтому к порту он даже не пытался соваться. Вместо этого, как и при вербовке людей с «Цесаревича», на берег была высажена группа казаков с заданием доставить кого-либо из офицеров «Аскольда» на борт флагманского крейсера. Задачка, разумеется, непростая, но вполне выполнимая — все же европейцев в Шанхае хватало, и черты лица казаков особого внимания не привлекут. Опять же, русская речь в городе не экзотика — на тот момент только число постоянно живущих в городе русских переваливало за две сотни человек, а с учетом экипажа крейсера, тоже появляющегося в городе, она должна была окружающим уже приесться. Единственно, перед соотечественниками демонстрировать свое присутствие решительно не следовало — наверняка местные хорошо друг друга знали, а потому риск преждевременного разоблачения, пускай и непреднамеренного, оказывался неоправданно высок. Да и с экипажем «Аскольда» могли возникнуть сложности, поэтому лучше было молчать в тряпочку. Остальное же решали деньги (фунты, естественно, фунты, самая ходовая валюта в мире) и хорошая одежда — и того, и другого своим людям Севастьяненко не пожалел. Только посоветовал, не то шутя, не то всерьез, он даже и сам этого толком не знал, не уделять избыточного внимания шанхайским портовым борделям. Судя по тому, как переглянулись казаки, попал он в точку, особенно учитывая тот факт, что двое из отправлявшихся с казаками моряков в Шанхае уже бывали, и достопримечательности города знали неплохо.

Ну, посетили бравые разведчики бордели, или нет, так и осталось для Севастьяненко тайной. Сам он их об этом не расспрашивал, отчета в расходовании средств не требовал — и потому, что считал себя выше этого, и потому, что глупо в подобной ситуации отслеживать каждый шиллинг. Ну а разведчики не распространялись даже между своих, так что слухи ходили разные, но проверить их был сложно. Да никто и не пытался, если честно — главное, результат был, а победителей, как известно, не судят.

Хотя результат оказался для всех неожиданным. Когда шлюпка подошла к борту «Нью-Орлеана», по штормтрапу поднялся абсолютно непонятный субъект. Шустро поднялся, явно пользовался сим нехитрым вариантом лестницы далеко не впервые, однако по некоторой неловкости его движений любому понимающему человеку сразу становилось ясно — не моряк. И на палубе он, оглядевшись, на русском языке с типичным рязанским «аканьем» потребовал немедленно проводить его к капитану. Словом, типичный сухопутчик, тем не менее, уверенный в своем праве отдавать приказы.

Севастьяненко принимал его в своей каюте, не то чтобы роскошной, все же не так уж велик был его крейсер, но достаточно комфортабельной. Сохраняя на лице максимальное спокойствие, представился и, предложив сесть с интересом начал ожидать продолжения. Гость окинул взглядом помещение, затем несколько секунд в недоумении разглядывал небрежно наброшенный на спинку стула китель Севастьяненко с новыми лейтенантскими погонами, и наконец жестко сказал:

— Я просил привести меня к капитану этого корабля.

— Волею судьбы, командую здесь я. Поэтому вам придется или разговаривать со мной, или дожидаться встречи с адмиралом. Если она еще состоится.

— И почему же она может не состояться? — чуть насмешливо прищурился гость.

Севастьяненко между тем с интересом разглядывал его. Странный человек — во всем средний, мимо такого пройдешь по улице, и не заметишь, даже возраст сходу не определишь, где-то между тридцатью и сорока. Рост средний, телосложение тоже, волосы можно назвать черными, но именно назвать, поскольку жгучим брюнетом данный господин решительно не является. И подстрижены так, что ясно — работал с ними не мастер, но и не профан, словом, цирюльник из тех, которых легко найти в любом уголке мира. Черты лица правильные, без заметных изъянов, шрамов или еще каких-нибудь примет. В движениях чувствуется сила, и вообще крепкий, но — без излишеств. С таким не слишком захочет связываться уличная шантрапа, но и внимания полицейских не привлечет. Опять же, одежда приличная, но небогатая и без ярких элементов. Словом, человек из тех, кто пройдет мимо, не оставив следа в памяти, ничего не зацепив и никакую струнку в душе не дернув. Кругом обычный. И лишь внимательно приглядевшись, начинаешь понимать, что именно обычности-то и наблюдается явный избыток.

— Да потому, — после несколько затянувшейся паузы ответил Севастьяненко, — что я не знаю, кто вы такой и с чего я вас должен куда-то отвозить и что-то вам организовывать. Пока что не вижу в этом никакой нужды.

— Называйте меня… Петром Петровичем. Большего вам пока знать не обязательно. Я представляю здесь разведку, и мой чин заметно выше вашего.

— Надеюсь, у вас найдется что-либо, чем вы можете подтвердить свои полномочия? — без тени издевки поинтересовался Севастьяненко. Для него разом перестала быть загадкой внешность собеседника. Все же, будучи человеком неглупым и уже выросшим из восторженного подросткового возраста, да к тому же изрядно повоевавшим (а на войне взрослеют быстро) он понимал — рыцарь плаща и кинжала во многих случаях должен быть неприметным, уметь растворяться в любой толпе. Конечно, с такой внешностью вряд ли удастся соблазнить королеву, чтобы из ее спальни пробраться в святая святых дворца и узнать там какие-нибудь уж-жасные тайны, но для этого наверняка найдутся совсем другие люди. Так что Петру Петровичу он поверил, и совершенно не удивился его ответу. Даже не обиделся на слегка покровительственный тон, хотя зарубочку в памяти сделал.

— Молодой человек, неужели вы думаете, что я болтаюсь во вражеском городе с кучей бумаг, которые разоблачают меня со всеми потрохами?

— Шанхай — нейтральный порт, — сухо заметил Севастьяненко.

— Вы сами-то верите в то, что сказали?

Ну да, это, конечно, так. Формально Шанхай, как, собственно, и весь Китай, нейтрален, однако на деле отношение к русским (как, впрочем, и ко всем европейцам) откровенно недоброжелательное. Севастьяненко кивнул, соглашаясь, и ответил:

— Я доложу о вас по прибытии на базу — это единственное, что я могу для вас сделать.

— На базу?

— Разумеется. Сейчас командование именно там, здесь старший я.

— Вот как, — разведчик, как показалось Севастьяненко, был заметно разочарован. — В таком случае, когда мы прибудем туда?

— Об этом я вам сообщить не могу, поскольку не знаю сам, — лейтенант демонстративно пожал плечами. — У меня есть приказ, который я обязан выполнить, и я вернусь только когда доведу дело до конца.

— Этот приказ включает в себя угон «Аскольда»? — с усмешкой поинтересовался Петр Петрович.

— Ноу коммент, — на американский манер (у Трампа научился) ответил слегка ошарашенный такой прозорливостью лейтенант.

— Не стоит нервничать, — разведчик усмехнулся. — Ваши действия достаточно легко просчитываемы. Для серьезных людей уже давным-давно не секрет, что именно вы угнали американский крейсер. «Нью-Орлеан», кажется? И именно на нем я сейчас нахожусь?

— Да, — вынужден был согласиться лейтенант.

— Секретом остается только, кто же вы такие, а все остальное давным-давно известно. Собственно, все стало на свои места после авантюры с «Цесаревичем», которую вы провернули весьма, надо сказать, изящно. Мои поздравления.

— Не мне.

— А с этим крейсером, выходит, вам? Не дергайтесь вы так, простая логика. Как еще вы сумели бы оказаться на его мостике…

Севастьяненко кивнул — человек, с которым ему пришлось иметь дело, раскручивал свежеиспеченного морского волка, как ребенка. И, главное, не собирался останавливаться на достигнутом.

— Молодой человек, поверьте, вам лучше немедленно уходить. Раз визит к «Аскольду» просчитали мы, то его предвидят и британцы, это-то вы можете понять? У них лучшая в мире разведка, которая действует уже сотни лет. Да и немцы с французами зашевелились. Даже китайцы что-то пытаются изобразить, хотя это и смешно. Единственные, кто еще не развил бурную деятельность, это американцы. Они, конечно, народ энергичный, но у них просто нет пока серьезной разведки. Только вам и одних британцев хватит. Могу вас обрадовать — крейсер охраняется так, что мышь не проскочит. Хорошо еще, что я смог перехватить ваших людей еще на подходе. Выйти в море «Аскольд» не в состоянии, с него сняты части машин, орудийные замки и боезапас. Уголь догружают только лишь для того, чтобы топить пару котлов на стоянке, не больше. Но главное, вас ищут, в море патрулируют британские крейсера. Даже из Вейхайвея пригнали, решили, видать, что там им делать нечего, на развалинах-то — вы неплохо постарались. Я, конечно, человек сухопутный, но меня заверили: «Нью-Орлеан» хороший корабль. Только вот в одиночку он все равно с парой британских посудин ни за что не справится.

В одиночку? Почему? Именно эти слова едва не сорвались с языка Севастьяненко, но он тут же сообразил — сейчас ночь, лежащего в дрейфе чуть мористее «Хай-Чи» его собеседник попросту не видел, а казаки и матросы предусмотрительно держали языки за зубами. Что же, тем лучше, этому непонятному типу лучше не знать лишнего раньше времени.

— Я обдумаю ваши слова. А сейчас вас отведут в каюту, и не рекомендую пытаться ее покидать без веских причин.

Разведчик поморщился, но перечить не стал. Когда он в сопровождении двух матросов поздоровее отправился в одну из пустующих офицерских кают, благо за нехваткой личного состава свободные места имелись, Севастьяненко некоторое время обдумывал услышанное, а потом вызвал участников рейда. Те подтвердили, что разведчик и впрямь вышел на них сам, когда они пробирались к порту, и только благодаря ему они не наткнулись на патруль. Патруль, что характерно, британский, благо просвещенные мореплаватели везде себя чувствуют, как дома, и на мнение аборигенов по поводу своих действий внимания привыкли не обращать.

Оставалось связаться по радио с Ивановым, чтобы обсудить возникшую проблему. Командир бывшего китайского крейсера прибыл на борт «Нью-Орлеана», и в результате короткого, но бурного совещания было принято решение выдвинуться ближе к Шанхаю и осмотреться на месте, благо крейсеров, которые могли бы их догнать, в этом районе не ожидалось. Все же элсвикские крейсера, так и не нашедшие своего места в британском флоте, во многом превосходили то, что нравилось морским теоретикам империи, над которой никогда не заходит солнце. И уж тем более они были лучше барахла, которое эта самая империя с отнюдь не безграничными ресурсами могла себе позволить держать в этих водах. Словом, уйдут, если что — так единодушно решили оба молодых офицера.