Чтение онлайн

Правда, в этом есть и свой плюс – компания молодых дворян может пойти куда угодно, не боясь за свою жизнь, да и с одиночным дворянчиком не каждый рискнет связаться. И дело здесь даже не в их грозных папашках и мамашках – просто заради таких вот стычек и поединков почти все они усердно учатся владеть клинком и наращивают мускулы, нанимая в качестве учителей действительно лучших. К тому же каждый дворянский род хранит свою, фамильную школу фехтования или хотя бы набор приемов, которыми владеют только они. Конечно, владеют они ими до первой стычки – дальше любой мало-мальски грамотный человек, увидев их, сможет повторить – поэтому и держат такие секреты на самый крайний случай, берегут… Время утонченных гламурных мальчиков здесь еще не наступило, равно как и эпоха унисекса не может никому привидеться даже в страшном сне. Здесь женщины ценят мужскую силу, брутальность, шрамы… Здесь мужчины еще воины. И горе тому бандиту, который выйдет против дворянина в честном бою. У него еще есть шанс, и неплохой, надо признать, шанс подстрелить его стрелой издали или ткнуть ножом из-за угла, но обнаженный меч в руке даже самого молодого и неопытного дворянина – смертный приговор для разбойника, вставшего у него на пути. И пусть ратная служба у молодежи все менее популярна, но те дворяне, которые встали на эту рискованную тропу, очень часто становятся или грозными полководцами, или хотя бы известными в армии воинами.

А вот королевский дворец спит. Король – ранняя пташка, он любит вставать с первыми лучами солнца и работать с утра. Это только дураки думают, что жизнь короля – сплошной праздник, на самом деле это – тяжкий труд, и не каждый справится с ним. Поэтому ночью король спит и лишь горит свет в окнах башни, которую занимает придворный маг, все знают, что ночь – лучшее время для того, чтобы заниматься всякими непотребствами, да стража ходит по стенам королевского замка. Стены замка высокие, сложены из потемневших от времени, плотно пригнанных камней. Замок не похож на остальной город, ведь столица – это дикая смесь парадной роскоши и городской суеты. Но город пошел когда-то от этого старого замка, стоящего на холме, когда предки нынешнего короля были всего лишь искателями приключений, первыми добравшимися до этих диких тогда еще мест. Это суровый замок, замок-воин, не раз спасавший жизни своих хозяев, защищая их и от набегов кочевников, и от пиратов, суровых мореходов с выдубленными солнцем, ветром и морской солью лицами. Ни налетающие с востока всадники на легконогих скакунах с мощными луками и острыми саблями, ни сходящие с палуб своих кораблей северные воины в грубой одежде и прочных доспехах ни разу не смогли взять его приступом. И когда бил тревожный колокол, все население окрестных деревень, волоча с собой нехитрый скарб и гоня скот, укрывалось за его стенами и, вооружившись кто чем мог, давало отпор нахалам, решившим пощупать замок на прочность.

Время шло, постепенно хозяева замка объединили под своей рукой окрестные земли и стали называться королями. Потомки тех крестьян, что защищали замок бок о бок с предками королей, превратились в основателей новых династий, первых дворян молодого государства. На месте окружающих замок деревушек постепенно вырос город, вокруг которого со временем была построена стена. Но город продолжал расти, и построенные «на вырост» стены вскоре стали тесны, начали душить его. Жизнь выплеснулась за их пределы, образовав вокруг города многочисленные поселки. Старый замок видел все это. Кто знает, возможно, умей он чувствовать, он был бы горд успехами своих хозяев и, наверное, благодарен им за то, что они свято хранили древние традиции и не сменили место жительства на что-нибудь более комфортное. Королевская цитадель – замок на холме – оставалась символом незыблемости традиций королевства и в какой-то степени символом его мощи.

Итак, хозяева замка спали, зато не спали те, кому это было по должности положено. Не спали стражники, неспешно патрулировавшие улицы. Это были не обленившиеся и заплывшие жиром увальни, которые очень часто встречаются в более спокойных странах. Те, по слухам, даже ходят с громким топотом, чтобы все, у кого совесть нечиста, успели убраться с дороги. Местных же стражников набирали из отслуживших солдат, ветеранов, которые не захотели вернуться в родные деревни или заняться ремеслом. Начальник стражи – мужик дельный и прекрасно знающий, что король крут и, если что, предпочтет казнить генерала-другого, чем терпеть беспорядки на улицах, – держал их в ежовых рукавицах, и потому службу его подчиненные несли умело и на совесть.

Не спал палач. Сегодня к нему на разговор привели премьер-министра. По непроверенным пока данным, сей субъект, занявший свой пост исключительно благодаря древности рода и заслугам отца и деда, большой любитель скачек и молоденьких девочек, пребывал не в лучшем финансовом положении. Возжаждав поправить дела, он запустил руку в королевскую казну, а когда понял, что хищение скрыть не удастся и вместо решения старой проблемы он получил новую, вздумал исправить состояние своих финансов старым, как мир, способом – путем дворцового переворота [147] . Пока что эта часть обвинения вызывала некоторые сомнения, но профессиональный заменитель сыворотки правды старался вовсю и, похоже, к утру должен был закончить.

Еще не спал придворный поэт – у него был срочный заказ на серенаду для распевания под окном прекрасной дамы. Если честно, дама была не столь уж и прекрасна. Больше того, она была совсем не прекрасна. Если уж быть вообще честным, то страшна она была, как крокодил. Однако ее внешность не сильно волновала воздыхателя. Куда больше его волновало солидное приданое, которое давал за нее отец, поэтому воздыхатель намерен был покорить ее сердце, распевая ночью под окном (завезли недавно из-за границы моду) и рискуя получить простуду (следующей ночью должен был пойти дождь, только никто этого пока что не знал) и чем-нибудь тяжелым по голове (разбуженные среди ночи жуткими завываниями напрочь лишенного слуха певца соседи во все времена не отличались голубиной кротостью). Вот и старался поэт, торопясь отработать денежку, ибо халтуры подобного рода составляли немалую часть его доходов – король был прижимист и, вдобавок, не сильно жаловал изящное искусство, предпочитая песни попроще и подоходчивей.

Не спали хозяева питейных заведений, даже тех, что были уже закрыты – пересчитывали выручку да гоняли слуг, чтобы привели в порядок помещение после вечерней пьянки. Не спали продажные девки, добросовестно отрабатывая гонорар. Не спали золотари, очищающие выгребные ямы. А еще не спали те, чья работа ночью только начиналась. Одетые в неприметные одежды, они поодиночке и группами расходились по городу. В разные времена и в разных странах их и называли по-разному, но суть от этого не менялась, ибо воры и грабители всегда существовали и будут существовать. Подобно тараканам они живут в щелях, остерегаясь солнечного света, когда приходит серьезная власть, их количество уменьшается, когда сильная рука исчезает, они, подобно тем же тараканам, начинают плодиться, но полностью они не исчезают никогда.

Сейчас было время сильной руки и не так давно многие серьезные воры украсили своими персонами Г-образные сооружения, называемые по-простому виселицами. Несомненный плюс монаршей власти – если ты силен и можешь позволить себе наплевать на общественное мнение, то и на сбор доказательств время и силы можно не тратить, достаточно будет мнения палача. Воры поменьше предпочли разбежаться из столицы и пересидеть тяжелые времена в провинции или за границей. Осталась лишь самая мелкая шушера да еще те, кого в другой стране и в другом мире называют отморозками. Впрочем, и отморозки старались не борзеть – по слухам, королевский палач был трудоголиком.

Однако ни мелочь, ни отморозки никогда не представляли серьезной угрозы спокойствию общества. Если быть до конца честным, стоит признать, что ликвидировать их было можно, бывали в истории прецеденты, вот только король был отнюдь не дурак. Маленькая такая, можно сказать, карманная преступность нужна всегда – это то самое малое зло, на которое можно всегда обратить народный гнев, случись такая необходимость. И списать свои ошибки, если они будут. Поэтому крупномасштабные операции, способные разом покончить с остатками еще не так давно богатого и грозного преступного мира столицы, не проводились уже довольно давно и некоторое количество неприметных, но от этого не менее неприятных представителей человечества каждую ночь расползалось по городу. Эта ночь исключением не была.

Однако на сей раз было и отличие, которое, впрочем, вряд ли бросилось бы в глаза непосвященному. Одна из групп, маленькая, всего три человека, явно выбрала своей целью центр города – место, куда преступники обычно предпочитали не соваться, слишком уж опасно это было для них. И потом, отлови их охрана какого-нибудь дворянина или нарвись они на компанию юнцов с их железками – и преступным элементам пришлось бы пожалеть, что они не попались страже. Те обычно намнут бока и отволокут в тюрьму, а дальше – как кривая вывезет, а вот одного наемного убийцу, сдуру не сумевшего уклониться от встречи с пацанвой, нашли порезанным на ленточки. Умирал он, похоже, долго и страшно и так и не сумел, защищаясь, никого достать. Однако, несмотря на опасность этого пути, троицу он не смущал. Легко обойдя патрули на улицах и избежав встречи с кем-либо вообще, они прошли через квартал благородных, как горячий нож сквозь масло. Ни стена, ни стража не были им помехой. Но целью их были вовсе не сокровищницы богатых домов и даже не жизнь кого-либо из дворян. Путь лихой троицы лежал дальше, к королевскому замку, и его стены, не раз выдерживавшие и жестокие штурмы, и длительные осады, на сей раз ничем помочь своим хозяевам не могли.

Всю жизнь, сколько себя помнил, он был помощником садовника. Правда, он мало что помнил – всего около полугода, да и то с провалами, но он был счастлив и этому. Счастлив жизни…

Уродливый шрам, надежно скрытый длинными, до плеч, русыми волосами, отсекал все остальное. Все, что было пережито ранее, и часть того, что было после его обретения. Он не знал, как его зовут – окружающие обращались к нему «эй, ты…», «слышь, ты…», «малый…» и еще десятком окриков, а также по кличкам, которые каждый выдумывал в меру своей фантазии. Порой клички были весьма обидные, но он этого не понимал. Он вообще мало что понимал.