Чтение онлайн

— Здравствуйте, Алексей Васильевич! — Фёдор тут же подбежал к нам и растянул рот в улыбке. — Здравствуйте, Елизавета Михайловна! Зонтик нужен? Ах, у вас свой? Ну, добре, а то я прихватил на всякий случай. Пойдёмте скорее в дом, а то дождь вон как поливает. Второй день эта напасть никак не прекратится.

Расплатившись с таксистом и отпустив его, мы зашли в калитку, которую Фёдор за нами запер на засов, и направились к дому.

Особняк Дубровских располагался на небольшой возвышенности. К нему было пристроено одноэтажное здание, которое соединялось с барским домом коридором. В стороне находилось ещё одно здание — деревянное, двухэтажное. Левее — конюшня, переделанная под гараж с тремя воротами. Дом я узнал сразу, поскольку видел его на фотографиях. Со стороны въезда просматривалось озерцо, а вдали, за деревьями виднелся особняк соседней усадьбы.

— Как хорошо, что вы приехали, Алексей Васильевич, — говорил садовник, пока мы шагали по длинной асфальтированной дороге, ведущей к крыльцу, — а то ведь вся прислуга разъехалась после того, как на нас жандармы и те молодчики облаву устроили. Теперь я тут один. Звонили Валентин Михайлович давеча, да только ничего ясного не соизволили сказать. А вы как, надолго или временно?

— Ненадолго, — ответил я. — Заскочил посмотреть, что тут творится. Так кто, говоришь, облаву устроил?

— О, тут такое творилось, Алексей Михайлович, даже слов нет, как это назвать. Вначале жандармы приехали. Эти вели себя чинно, важно. Всё осмотрели: кабинет, гостиную, спальни. Сейф вскрыли, какие-то бумаги забрали, ушли. А через два дня черти эти явились. Говорят, мол, третье отделение, а документов никаких не показывают. А тут были-то только я, Гордей, Прасковья, да Иришка. И только я один — способный. А их полно. Что я сделаю? Ну нас всех в гараж загнали, а сами весь дом кверх ногами перевернули. Я как увидел, так и ахнул. Такой бардак учинили, ироды. Да ещё и утащили кучу всего ценного?

— И артефакты?

— И артефакты. Их, поди, в первую очередь искали.

— Много было одарённых?

— А кто их знает? Я ж смотреть не умею. Один пригрозил дом спалить, если сопротивляться будем. Огонь зажёг в руке. Глядишь и спалили, если б Павел Васильевич не подъехали бы со своей стражей.

— Павел Васильевич? — переспросил я.

— Дык Горбатов, сосед наш, али не помните? Приехал, о чём-то поговорил с их главным, ну и грабители и были таковы.

В мемуарах деда фамилия Горбатов, кажется, упоминалась. Однако, кто он такой — совсем из памяти вылетело.

— А чего он заступился-то? — спросил я.

— Дык, соседи же. Сегодня к нам пришли, а завтра, глядишь, и к нему наведаются.

— Всё понятно.

Дом подвергся разграблению — это я уже и так знал. Налётчики не представились, однако мне и так было понятно, что сюда приезжал. Дружина Шереметевых. Больше некому. Возможно, по приказу свыше, а возможно, и по собственной инициативе. Кто им помешает, коли хозяева убиты? Сволочи, одним словом. Ничем не лучше обычного ворья. Проучить бы их, а заодно за смерть родни поквитаться. Да где их теперь найдёшь? Надо узнавать фамилии участников, а такую информацию знали только сами дружинники, которые по понятным причинам мне ничего не скажут.

Мы вошли в дом, и в нос ударил запах горелых дров. Отопление здесь до сих пор было печное.

Особняк Василия Дубровского оказался побольше, нежели дом Лизы, да и убранство выглядело богаче. Всё-таки тут проживал крупный промышленник, а не какой-то управляющий среднего звена.

Я повесил пальто на вешалку и отправился осматривать комнаты. Давно хотел побывать здесь, но даже не рассчитывал, что однажды это получится.

Следов разграбления не заметил, Фёдор здесь тщательно прибрался, а мягкую мебель заботливо укрыл специальными чехлами. Только отсутствующие стёкла в книжном шкафу в кабинете стали единственным напоминанием о грабеже. Помещения выглядели нежилыми, однако везде царили чистота и порядок.

Фёдор поставил самовар, и через полчаса мы устроились пить чай в столовой, стены которой были расписаны узорами в древнерусском стиле, как у каких-нибудь бояр шестнадцатого века. Кружечка горячего чая оказалась как раз кстати после долгой поездки в холодном авто.

За столом Фёдор рассказал более подробно о том, что произошло в те скорбные для моего рода дни.

— Валентин, говоришь, звонил? — напомнил я, выслушав садовника. — Что он сказал?

— Ничего понятного не сказали, — развёл руками Фёдор. — Узнали, как дела, велели дом сторожить и всё.

— Продавать не собирался?

— А вот этого неведомо мне. Валентин Михайлович ничего не сказали по этому поводу.

В прежней версии истории дом ярославская усадьба тоже перешла по наследству Валентину, поскольку более близких родственников у Василия Дубровского не осталось. Но теперь был я. В скором времени мне предстояло вернуть себе статус, а значит, и особняк этот достанется мне, как и долговые обязательства троюродного брата. Если бы я погиб или продолжил жить под другой фамилией, Валентин оказался бы в шоколаде, а теперь половина наследства обломилась.

— Забудь про Валентина, теперь я — хозяин этого дома, — сказал я.

— Но как же, Алексей Васильевич, ведь…

— Сила? Есть у меня сила, и фамилия скоро будет прежняя. Дубровским был, Дубровским останусь. Поэтому ни о чём не волнуйся. Никто этот дом не продаст.

— Вот так новости, Алексей Васильевич! Как же это так? Не было ведь никогда у вас сил.

— А это неважно. Не было, а теперь есть, и давай не будем об этом, — я поторопился закрыть данную тему, дабы Фёдор не наболтал лишнего при Лизе. — Лучше скажи, где остальные слуги? И где стражники, которые работали на отца?

— А нету больше никого, — развёл руками Фёдор. — Валентин Михайлович так и сказали, мол, пускай все расходятся, не надобны их услуги.

Ну гад, всё просрал, выругался я про себя. С другой стороны, что ему ещё было делать? Не тащить же эту ораву с собой в Индию? Ярославская ветвь Дубровских со смертью Василия и Елисея прекратила своё существование, супруга Елисея тоже покинула страну, ни одного Дубровского в России не осталось. Кому теперь служить?

Однако теперь был я, и чтобы присматривать за собственным имуществом мне требовались люди.

Я не стал пока связываться с бывшими слугами Василия Дубровского. Вначале надо было вернуть фамилию.

Перед отъездом я отправился в рощицу за озером, где были похоронены несколько поколений моих предков. Здесь же покоились Василий и Елена Дубровские.

Кто бы мог подумать, что однажды мне доведётся посетить столь значимое для моего рода место. Через сто лет от усадьбы не останется и следа, повсюду вырастут кварталы многоэтажек. Но это будет ещё нескоро.

Я прошёлся между рядами могил. С гранитных плит на меня смотрели лица людей. У них была разная судьбы, но все они собрались здесь, навсегда упокоившись в уютной земле собственного поместья.

Напоследок заглянул в гараж. Там стояли три автомобиля. Первые два — старый ландо десятых годов и тёмно-изумрудный четырёхдверный кабриолет современного для данной эпохи дизайна с удлинёнными, округлыми крыльями и множеством хромированных деталей. Третий — чёрный лимузин. Он был изрядно помят и испещрён пулевыми отверстиями. Именно в этой машине ехали Василий Дубровский с женой, когда на них напали бандиты (а иного названия они не заслуживали) Святослава Шереметева.

В канистре оставался бензин, я залил его в бак кабриолета, поднял стёкла и брезентовый верх. Незачем хорошей технике гнить в гараже.