Чтение онлайн

— Пленники — это хорошо, — проговорил я и оглянулся по сторонам. — Надо бы здесь прибраться.

Оставив Нику и стражников собирать трупы, мы с Лизой пошли в дом. Разрушения были ужасные. Деревянный флигель представлял собой груду брёвен, особняк тоже сильно пострадал. И кто мне за всё это платить будет? Эх, я бы заставил Шереметева заплатить — заплатить за всё. Вот только состояния его не хватит, чтобы возместить ущерб, причинённый моему роду.

Моя гостиная превратилась в свалку. Мебель поломали, фарфоровый сервиз в шкафу побили, как и сам шкаф. Ещё и чуть не сгорело всё к чертям. Спасибо Лизе, потушила, пока я устраивал нападавшим огненный ад.

К счастью, до других комнат шереметевские холуи не добрались. Всё осталось на месте, в том числе артефакты. Дружинники отступали в спешке, им было не до грабежа. Раненых они забрали, но вот убитых оказалось полно. По всей усадьбе валялись трупы, а на дороге торчали четыре машины, три из которых превратились в дымящиеся груды железа.

На заводе дела обстояли лучше. По словам Горбатова, который дожидался меня на самом предприятии, противнику удалось прорваться на территорию, но потом подоспели стражники, проживавшие в доме напротив. После короткой стычки несколько шереметевских дружинников отступили на улицу и в конечном итоге уехали, а четырнадцать человек оказались заперты в цехе. Шесть из них в ходе сражения были уничтожены. Остальные, исчерпав запас сил и поняв, что победы им не видать, как собственных ушей, сдались.

С нашей стороны тоже были потери. У Горбатова погиб стражник, а пятеро бойцов, в том числе один из моих ребят, получили ранения. Оборудование на заводе пострадало, но не критично. Плюс к этому погиб рабочий, не успевший удрать из цеха, когда началась заварушка.

Мы с Юрием Степановичем вместе осмотрели цех, в котором случилась бойня. Горбатов уже распорядился обзвонить больницы на тот случай, если дружинники отвезли туда своих раненых, но пока новостей не было.

Шесть пленников временно располагались в небольшом пустующем помещении длинного одноэтажного цеха. Их запястья сжимали блокирующие браслеты, у одного была перебинтована голова, у другого — рука, у третьего — туловище. Магов среди них не оказалось — только эфирники. Два одарённых были убиты, одного из них прикончил лично Горбатов.

У пленных мне удалось узнать, что возглавлял отряд сотник Саморядов, но этот перец, к сожалению, удрал. В остальном, ничего нового: группа из шестидесяти человек отправилась в Ярославль, чтобы убить меня и вернуть предприятие. Приказ, разумеется, отдал Шереметев.

По общей численности дружины тоже удалось получить кое-какую информацию. В Москве на охране различных предприятий у Шереметевых было задействовано от ста до ста пятидесяти эфирников и одарённых. Из них шестьдесят отправили в Ярославль. Члены семьи в это число не входили.

В отряде был лишь один родственник Святослава — некий Аркадий Шереметев, маг земли, бывший глава тайной канцелярии рода. Он поехал в усадьбу и, судя по всему, пал от моей руки.

После общения с пленными я и Юрий Степанович вышли на улицу.

Гудели чёрные от копоти цеха, трубы дымили, что-то гремело и лязгало. Повсюду шастали рабочие в промасленных ватниках и робах. Предприятие продолжало варить металл, словно ничего и не произошло.

— Всё закончилось не так плохо, как могло бы, — подытожил Горбатов. — Вы живы, фабрика осталась под нашим контролем. Наши потери незначительны. Так сколько, говорите, к вам приехало стражников?

— Не меньше тридцати. Среди них было, как минимум, восемь одарённых, шесть из которых мы оприходовали.

— Тридцать! Батюшки. Словно на войну шли. И шесть одарённых убиты… Да вы опасный человек, Алексей.

— Для врагов опасный, — согласился я. — На вашем месте я бы не был так уверен, что всё закончилось. Святослав не сдастся. Не такой он человек.

— Прекрасно это понимаю, и надеюсь, что завтра нам удастся заручиться поддержкой губернатора и полицмейстера.

— Поддержка — это хорошо, но за неё придётся платить. Кстати, что будем делать с пленными?

— Требовать выкуп. Больше ничего не остаётся.

— Это если Святослав изволит с нами договариваться. А если нет? Да и потом, мы предупредили, что у нас в гостях его зять. А он что? Взял и напал. Надо наглядно продемонстрировать, что нельзя так делать. Шереметев должен понимать, что мы настроены серьёзно.

— И что предлагаете? Мы же не можем убить Разумовского? Он — единственный козырь в наших руках.

— Ради которого Святослав палец о палец не ударил. Кажется, он не слишком-то ценит жизнь своих родственников. Но нет, я не предлагаю убивать Разумовского. По крайней мере, сейчас. Но отреагировать надо? Надо. Можем казнить одного из пленников. Видеокамера есть?

— Найдём. А зачем?

— Запечатлеть казнь и отправить Шереметеву. И записку приложить, мол, Разумовский будет следующим. Может быть, хотя бы это подтолкнёт его к переговорам?

— По правде сказать, я и сам думал о чём-то подобном. Вот только убийство пленника — поступок, мягко говоря, сомнительный.

— Да? Сомнительный? А то, что делает Святослав, как расценивать в таком случае? Какой тогда смысл держать заложников, если это не оказывает никакого давления? Давайте просто отпустим их на все четыре стороны. А что?

Мне и самому не очень нравилась идея казнить пленника, но нельзя было проявлять мягкость и позволять врагу игнорировать наши требования. Шереметев должен воспринимать нас всерьёз, я был обязан действовать жёстко.

— Вы правы, мы не можем отпустить пленников, — согласился Горбатов. — Но мне надо подумать. Возможно, есть лучший вариант. Мы сейчас находимся в довольно шатком положении. Если от нас отвернутся даже те, кто мог бы стать нашими союзниками, на кого нам рассчитывать?

Прежде Юрий Степанович более оптимистично смотрел на происходящее. Порой он даже казался мне слишком легкомысленным. Но сейчас я понял, что ошибался. Его тоже гложут сомнения, он сам прекрасно понимает, в какую авантюру мы ввязались.

Да и кто бы на нашем месте не испытывал сомнений?

Рейдерские захваты предприятий, насколько мне было известно, начались уже в тридцать втором году. Но делали это всегда сильные рода, убирая с дороги всякую мелочь, мешавшую им строить торговые и промышленные империи. Сейчас произошло ровно наоборот: два провинциальных дворянина посягнули на собственность крупного московского клана, стоящего у власти. Это событие неминуемо должно было вызвать резонанс в обществе.

— Я понимаю, — ответил я. — Поговорим завтра с губернатором, а потом решим, как поступать с пленными.

Святослав сидел в кресле за столом в своём просторном кабинете. В пальцах дымилась сигара. Он пристально смотрел на человека, который стоял перед ним на ковре. Сотник Саморядов, управляющий недавно приобретённым заводом «Ярославская сталь», лично явился сегодня утром, чтобы доложить о результатах операции.

А операция оказалась не просто неудачной — провальной. Из шестидесяти отправленных в Ярославль дружинников вернулась треть, да и то все побитые. Остальные погибли или были взяты в плен.