Чтение онлайн

Ещё не случалось такого, чтобы дружина Шереметевых терпела столь сокрушительное поражение и теряла за раз столько одарённых. Катастрофа — иначе не назвать.

Святослав вид сохранял спокойный, но внутри его раздирали злость и непонимание. Как, чёрт возьми? Как могло случиться, что шестьдесят опытных воинов не смогли прикончить одного мальчишку-студента и захватить провинциальный заводик? Просто не верилось.

— Таким образом, мы потеряли восьмерых одарённых, — проговорил Саморядов. — Завод по-прежнему в руках Дубровского и Горбатова. Ваше сиятельство, мы столкнулись с очень сильным противником. Чтобы захватить завод, нужно больше людей. У Горбатова и Дубровского многочисленная стража.

Саморядов был человеком тучным, он казался неповоротливым, хотя при этом отлично владел магией воздуха. Говорил он, как обычно, размеренно и лениво, словно речь шла о бытовых пустяках, а не о сокрушительном поражении. Эта меланхоличная ожиревшая физиономия просто бесила Святослава. Три десятка дружинников убиты, восемь одарённых потеряно… Восемь! Ещё и двоюродный племянник погиб. А этот пройдоха так спокойно обо всём говорит!

— Как ты это допустил? — произнёс Святослав, отчеканивая каждое слово.

— Ваше сиятельство, — спокойно сказал Саморядов, — никто не мог знать, что их так много. Мы спрашивали у тайной канцелярии, но сведения получили недостоверные и ехали по существу наугад. Если бы были лучше проведены разведка, наблюдение…

— Хватит мне морочить голову, — Святослав сказал это таким тоном, что Саморядов весь сжался. — Тебе было доверено простое задание. Ты провалил его, ты потерял людей, мой родственник погиб. И теперь ты пытаешься на кого-то свалить свой промах?

— Никак нет, ваше сиятельство. Но времени было мало, — голос Саморядова дрогнул. — Если бы Дубровский и Горбатов не располагали таким количеством стражи…

— Да откуда два провинциальных дворянчика могли взять такое количество стражи? Может быть, объяснишь?

— Никак нет, ваше сиятельство, — испуганно пробормотал Саморядов. — Не могу знать, откуда они взяли…

— Врать удумал? — Святослав метнул крупный булыжник, сбив Саморядова с ног.

— За что, ваше сиятельство? Чистую правду говорю, — сотник приподнялся, потирая ушибленную грудь.

— Врёшь, — холодно произнёс Шереметев.

— Как есть, говорю, — Саморядов попытался встать, но ему на спину рухнул ещё один булыжник, и сотник так и остался на четвереньках. — Мы разделились. Анатолий Степанович потребовал себе тридцать четырёх дружинников и поехал в усадьбу. Там были Дубровский, его попечительница и два-три стражника, не больше. А мы пошли на завод, и там стражников была уйма. Еле ушли, ваше сиятельство. А то все бы там полегли. А из усадьбы тринадцать человек только вернулись, некоторые с ожогами. Говорят, очень сильный был противник. Много людей в одиночку положил, несколько одарённых убил, в том числе и Аркадия Степановича. Мне самому не верится, что такое возможно, ваше сиятельство, но это дружинники сообщили, Богом клянусь!

Святослав пристально смотрел в глаза стоящего на четвереньках сотника. На этот раз Саморядов говорил правду. Святослав не знал, что и думать. Но кое-что он всё-таки понимал. Во-первых, Алексей Дубровский — невероятно силён, во-вторых, он имеет серьёзную поддержку со стороны ярославского дворянства. А это значит, одному тут не справиться.

— Вставай, — велел Святослав бывшему сотнику. — Вставай, Саморядов. Будешь у меня до конца дней своих десятником ходить. Пшёл вон.

Городской особняк губернатора князя Хилкова ломился от роскоши: стены были увешаны картинами в вычурных рамках, повсюду глаз натыкался на декоративные вещицы, выполненные из фарфора и золота, в гостиной по углам стояли два огромных мраморных льва. Не дом, а настоящий дворец.

Князь Василий Хилков оказался человеком высоким, седовласым, но ещё не слишком старым: лет пятьдесят, не больше. Он носил причёску с пробором и аккуратную щетину усов. Был одет в чёрный пиджак с позолотой на лацканах и серые брюки.

Полицмейстер Филатов же, наоборот, ростом не вышел, зато носил длинные, закрученные вверх усищи.

Мы с этими господами встретились утром шестого января. Вечером у меня был поезд в Москву, а завтра начинались государственные состязания, но прежде предстояло уладить все вопросы с местными властями. А вопросов у местных властей к нам с Горбатовым оказалось много.

Хилков встретил нас с Юрием Степановичем радушно и ничем не выказывал своё недовольство. Мы вчетвером: я, Горбатов, губернатор и полицмейстер сели за круглым столиком рядом с огромным камином, увенчанными статуэтками ангелов и большими позолоченными часами. Горничная принесла чай.

— Ну, господа, рад видеть вас здесь, — проговорил губернатор довольно высоким голосом, почти фальцетом. — Алексей Васильевич, позвольте лично выразить вам мои соболезнования. Ваших родителей я хорошо знал. Без сомнения, они были достойными дворянами.

— Благодарю, — ответил я.

— Однако мы с вами, господа, собрались здесь по другой причине. Так давайте не будем затягивать и перейдём сразу к делу. Заварили вы у нас кашу, господа. Разбой, грабёж, куча трупов. Придётся как-то улаживать проблему.

После двух часов переговоров мы с Горбатовым покинули дом губернатора.

— Видите, Алексей, как я и говорил, всё у нас получилось, — сказал Горбатов, когда мы оказались на улице. — А я даже не сомневался. Я давно знаю Василия Павловича. С ним можно договориться.

— Да, хорошо пообщались, — я остановился и огляделся по сторонам. — Но если честно, не слишком-то полагаюсь на этого Хилкова. Много ли он может?

— У князя большая стража, он дружит с полицмейстером и со многими чиновниками, без помощи которых не так-то просто вести дела с местными ведомствами, особенно в нашей ситуации.

— Им всё равно придётся давать на лапу, — поморщился я.

— Но сейчас, по крайней мере, этому никто не станет препятствовать.

— А что он будет делать, когда к нему придут люди из Москвы?

Горбатов задумчиво хмыкнул:

— Отправит их обратно в Москву.

— Хм. Не факт.

Хилков мне показался человеком продажным и доверия не вызывал. Но заправлял всем здесь именно он, а потому с ним следовало договориться. Впрочем, губернатор был даже рад, что Шереметевы перестали путаться под ногами и лезть в его дела — это чувствовалось. Но это сейчас. А как он поведёт себя, если сотрудничать с моими врагами окажется выгоднее? Я не питал иллюзий. В конце концов, два месяца Хилков закрывал глаза на то, что творил Сиволапов, и даже пальцем не пошевелил, чтобы приструнить его.

Цена за покровительство оказалась немалой. Мне пришлось пообещать Хилкову долю в предприятии, десять процентов. Таким образом, ярославская металлургическая фабрика стала частично контролироваться двумя местными дворянами. Основная доля, разумеется, была у меня, но я-то — в Москве, а они — здесь.

Мы с Горбатовым подошли к нашим припаркованным у крыльца автомобилям. Нас сопровождали две машины, полные стражников.

— По крайне мере, — продолжал Юрий Степанович, — если сверху поступят какие-либо указания, полицмейстер «проведёт проверку» и не обнаружит никаких нарушений. Уверяю вас, Алексей, ярославские чиновники на нашей стороне. Как думаете, почему Шереметев за долги годы так и не смог отобрать завод у вашего батюшки?