Чтение онлайн

— Тем более — не надо, — тихо сказал он, гладя мои волосы. — Уж точно не сейчас, Марлин. В чужом доме, в чужой постели… Я не могу. Я… Просто не могу, и всё тут.

«Ты не хочешь меня?» — спросила я.

— Не в этом дело, — ответил Эрвин. — Ты…

Он прикусил губу, пытаясь собраться с мыслями, прикусил так, что выступила кровь.

— Я никогда не встречал женщин красивее тебя, — выговорил он наконец. — Нет, нет, и это не верно! Только не вздумай меня ударить, а то еще глаз подобьешь, и как я покажусь завтра на людях?..

«Говори уже», — улыбнулась я.

— На самом деле ты не красивая, — негромко сказал Эрвин. — Если приглядеться как следует, ты… Я не могу подобрать нужного слова. Просто… просто люди такими не бывают. Да, у тебя очаровательное лицо, прекрасное тело, роскошные волосы и глаза… Создатель, в твоих глазах можно утонуть! Но ты не человек. Ты настолько чужая, что это пугает!

«Ты боишься или тебе противно? — спросила я. — Ты спрашивал, стала ли я женой твоему брату, и я ответила, но ты ведь не можешь знать, правду ли я сказала! Может быть, тебя отвращает именно это?»

— Нет, что ты, — ответил он. — Нет… Прости, я в самом деле боюсь тебя. Я любуюсь тобой, я говорю с тобой, но мне страшно… Я могу понять, почему тебя ославили ведьмой: ты слишком хороша! Любой мужчина возжелает тебя, едва только увидев, каждая женщина приревнует — поди не приревнуй к такой! Но это не человеческая красота, она… иная, и мне странно, что Клаус не понял этого. Может, виновато колдовство?

Я кивнула и осторожно погладила его по плечу. Конечно, виновато колдовство. Только оно…

— Рядом с тобой мне не страшно, — добавил вдруг Эрвин. — Я боюсь тебя, я сказал, но когда ты рядом, ничто другое меня не пугает. Как так выходит?

Я только покачала головой — откуда мне было знать?

— Я помню это чувство, — продолжал он, — еще с тех давних пор, когда мы были птицами. Это… Я не могу описать, Марлин. Не умею. В груди тянет и болит, и так хочется снова стать человеком… Там, в море, когда ты прикасалась ко мне, все исчезало. Я был собой, не важно, лебедем или принцем, я просто… жил. Ты меня спасла. Я не так силен, как старшие братья, и я не выжил бы… если бы не ты. И теперь то же самое… Вот ты обняла меня, и плечо не болит, и крапива не жжет…

«По-моему, ты сильнее, чем вся твоя родня, — подумала я и крепче сомкнула руки. — Самый младший и самый никчемный, как ты написал, верно? Это неправда. Ты жив вопреки всему, а я не дам тебе умереть теперь, после всего, что ты вытерпел. Уже не ради Клауса — он живет лишь в моей памяти. Ради тебя, Эрвин».

— Давай поспим хоть немного, — сказал он. — Завтра будет тяжелый день. И послезавтра тоже. Ненавижу эти обычаи, но… сперва нужно проводить Михаэля, потом будут чествовать Андреаса, это так…

«Утомляет», — подумала я.

— Долго, — закончил Эрвин. — Не понимаю зачем? Ведь умерший уже не видит всего этого… А те, кто любил его, и так запомнят его живым! Другое дело — коронация, но и то…

Он тяжело вздохнул, а я кивнула: выдерживать эти церемонии было нелегко. Но что поделать, если такова традиция?

Мы оказались правы в самых худших своих ожиданиях: Михаэля поминали несколько дней. О, судя по рассказам Эрвина и прочих, он был хорошим правителем, добрым человеком, но я все равно не понимала, зачем так затягивать прощание…

Кажется, братья Эрвина разделяли мое мнение, но сократить эти церемонии никак не могли: прибывшие соседи не поняли бы их.

По-моему, все они тяготились необходимостью снова и снова выслушивать выспренние слова и принимать соболезнования. Хорошо еще, не было здесь безутешно рыдающих жен и детей: и Михаэль, и Мартин не успели жениться и обзавестись потомством. Женаты были только Герхард да Эрвин, и то недавно. Другие, даже самые старшие, покамест воздерживались от женитьбы, и немудрено: не всякая девушка примет супруга таким, каков он есть, и не любая поверит в какой-нибудь обет, вынуждающий носить нестерпимо жгучую рубаху!

Мне было интересно, как Герхард объясняет это своей жене, но по понятной причине заговорить с нею я не могла. Сама она, однако, то и дело взглядывала на меня, и я видела, что она хочет пообщаться со мною, вот только случай представился еще не скоро.

Принцесса настигла меня на балконе — я нарочно ушла туда якобы подышать свежим воздухом, — и видно было, как ей страшно. Хотя чего страшиться? Кругом полным-полно народу! Или она полагает, что я могу умыкнуть кого угодно даже при свете дня? Этак вот свистну — свистеть-то я могу, голос тут не нужен, — подзову помело, а то и волшебного коня, да и буду такова с добычей вместе…

— Сударыня, — негромко произнесла она, — надеюсь, я не нарушу вашего уединения? Мне хотелось бы перемолвиться с вами парой… Ох, простите, я…

Бедняжка совсем растерялась, и я улыбнулась ей. Здесь было достаточно светло, так что я вынула блокнот — Эрвин заказал мне с десяток таких, — серебряный карандашик и написала: «Я не ведьма, я просто немая».

— Я знаю, — прошептала Селеста. Право, она могла бы сойти за одну из моих сестер! Те же длинные светлые волосы и глаза цвета моря, вот разве что черты лица у нее были нежнее. — Я так хотела поговорить с вами… но не знаю, с чего начать!

Я повторила жест, который насмешил Эрвина, и принцесса тоже улыбнулась, а потом огляделась, придвинулась ближе и продолжила:

— Марлин, вы ненавидите меня?

«За что бы?» — поразилась я, и даже писать ничего не потребовалось, все было прекрасно видно по моему лицу.

— Я стала невестой Клауса, а вы его любили, — произнесла она, потупив взор. — Но клянусь, я вовсе не собиралась замуж именно за него! Я… я все детство и юность провела в обители и знала, что отец найдет мне супруга. Так принято, понимаете? Вижу, вы киваете… — Селеста вздохнула. — Конечно, все девушки мечтают о принцах! И в то утро… Я просто увидела что-то на песке и сказала другим воспитанницам: идемте посмотрим, вдруг это дельфин или тюлень? А это оказался человек, Клаус… Думаю, он едва рассмотрел меня, он был чуть жив… Потом его увезли прочь, но я никак не могла забыть его, хотя даже не знала его имени!

Я молча слушала ее рассказ.

— А на следующий год отец забрал меня из обители: он счел, что я уже достаточно взрослая для того, чтобы выдать меня замуж, — сказала Селеста. — Ко мне сватались многие, и вообразите же мое изумление, когда я увидела Клауса, а он… он узнал меня…

Она замолчала.

— Потом, когда я увидела вас, то поняла, в чем тут дело, — негромко произнесла принцесса. — Мы с вами похожи, если не присматриваться.

Я кивнула.

— На берег его вынесли вы, верно? И почему-то оставили, а я стала первой, кого он увидел, когда пришел в себя… Из-за нашей схожести Клаус решил, что это я — его спасительница, а я не стала его разубеждать. Каюсь… — Селеста запнулась, — вы пришлись мне не по нраву. Клаус был привязан к вам, это бы и слепой заметил, и я не сразу поняла, что это не любовь… Вы киваете? Вы знали?