Чтение онлайн

– Гвардейская, походная, – безошибочно определил старый егерь. – И конь как бы не из королевской конюшни. Дайте фонарь… Ну, точно, вот клеймо! Почти всех лошадей у этого заводчика берут.

– А разве у господ гвардейцев не собственные кони? – прищурился Рыжий.

– Кто может себе это позволить, у тех, ясное дело, свои лошадки имеются, – кивнул Деррик. – А чтоб не вышло так, что у офицера под седлом конь ценой в состояние, а у рядовых клячи разномастные, которым на бойню пора, держат конюшню для служивых. Для гонцов отдельно, там кони-птицы, для королевского выезда – отдельно, охотничьи, опять же… а эти вот – в самый раз для солдат. И то, правду сказать, они казенных берегут чуть не пуще собственных, потому как старший конюший – тот еще зверюга! Всегда сам проверяет, что да как. Увидит, что у лошади спина сбита или подкова болтается, – не посмотрит, офицер перед ним или вестовой какой-нибудь, живо выскажет все, что думает, а то и вожжами наподдаст…

Я улыбнулась: верно, так и было. Не раз и не два я видала могучего пожилого Ланса, выговаривавшего какому-нибудь немалому чину, словно мальчишке, мол, где это видано, взрослый человек, а лошадь на обычной прогулке чуть не покалечил, перед дамами красуясь! Придумал тоже: препятствие взять, а головой своей дубовой не сообразил, что ров широкий, берега осклизлые, а в нем самом, наезднике бестолковом, лишнего весу хватает… Ладно бы сам шею свернул, а если б лошадь ноги переломала? А так конь поумнее всадника оказался: заартачился, уперся всеми четырьмя копытами, ну лихач из седла и вылетел, искупался в тине, выставил себя на посмешище… Авось, впредь умнее будет!

– Никого поблизости, – негромко произнес Ян, бесшумно вынырнув из темноты. – Судя по следам, какие сохранились, этот приехал один. Однако почти не плутал, возможно, знал об этом местечке.

– Выследить не мог?

– Если здешний или просто охотник изрядный, то мог, – кивнул Ян. – Следы-то смыло, но… где ветка обломленная осталась, где трава пощипана, а может, под каким кустом на сухом месте и отпечаток копыта сохранился. Или навоз. Отсюда, опять-таки, дымком тянет, а спутники наши, кроме Деррика, по лесу ходить вовсе не умеют. Ну, разве что еще Медда – по грибы да ягоды, но как следы скрывать, ей тоже невдомек.

– Ну что ж… Деррик, ты обиходь коня, а я поговорю пока с этим следопытом, – сказал Рыжий, глядя, как Клешнявый ведет мокрого с головы до ног пленника в дом.

Клешнявый как-то хитро завернул незваному гостю руку за спину и, хотя держал его, казалось, небрежно, пленный семенил на цыпочках и не пытался вырваться. Опасался, должно быть, что конвоир ему руку сломает! Я имела представление о таких приемах – Саннежи показывал, – но сама бы повторить не взялась, для этого нужен опыт. Сила там не особенно важна, но без сноровки ничего не выйдет…

Чище от обливания водой из колодца незнакомец не стал, сажа текла по нему черными ручьями, но хотя бы чихать он перестал. Временно, если верить пророческим словам Медды.

– Сделаю, – кивнул Деррик и повел вороного в конюшню.

Бедняга, похоже, и впрямь устал: свесил голову и едва переставлял ноги. И в руки чужому дался спокойно… Хотя почему же чужому? Если это конь из королевской конюшни, он вполне может помнить Деррика! Вдобавок норовистых там не держат… и не жеребец это вовсе, а мерин, присмотрелась я, а они всяко спокойнее.

– Идем, – тронул меня за локоть Рыжий, и я пошла за ним в дом.

Интересное дело, в его голосе вдруг прорезались повелительные нотки… Ишь как распоряжается остальными! Со мной бродяга вел себя почтительно, но с другими не церемонился, а они явно признавали в нем вожака.

Мне сразу показалось, что он далеко не так прост, но в чем заключается эта особенность, я пока понять не могла.

Когда я вошла в дом, пленного уже надежно связали и усадили на лавку верхом – так быстро не вскочишь. Есть, конечно, и такие бойцы, которые, упав на спину, могут единым махом взвиться на ноги, но от этого подобных подвигов явно ожидать не приходилось. Вдобавок, когда руки скручены за спиной, трепыхаться вдвойне неудобно… особенно если еще и ноги связаны под лавкой, заметила я. Помнится, Саннежи рассказывал, что у него на родине так перевозили опасных пленных, если нужно было двигаться быстро: сажали на коня, связывали так, чтобы никуда человек с этого коня не делся, да и отправлялись в путь. Взрослого мужчину везти, перекинув поперек седла, неудобно, а повозки может и не оказаться, да и тащится она еле-еле…

– Прыткий оказался, – пояснил Клешнявый, заметив мой взгляд. – И силушкой не обделен. Пускай так посидит, авось не успеет закостенеть!

– Если быстро на вопросы ответит, то не успеет, – кивнул Рыжий и наклонился к связанному.

Тот отчаянно пытался отфыркаться, чтобы убрать с лица прилипшие волосы, но безуспешно. Добросердечная Медда подошла, вытерла ему физиономию какой-то тряпкой, и стало видно, что человек этот совсем молод и…

Я отшатнулась в тень, подальше от свечей.

– Ты что? – тут же обернулся Рыжий. Мне порой казалось, будто у него глаза на затылке.

Я поманила его ближе, еще ближе… за дверь, а там уже сказала шепотом:

– Это командир гвардейцев, которые стояли лагерем возле поместья. Тот самый, о котором ты говорил, будто он был в меня влюблен. Его зовут Маррис. А каким чудом он нас разыскал, представить не могу! Никогда он не считался хорошим охотником и тем более следопытом…

– Так время пришло, – серьезно сказал Рыжий, наклонившись поближе ко мне, чтобы различать лицо в тусклом отсвете фонаря, который Ян пристроил над дверью. – Сама видишь, кого созвала королевская кровь.

– О чем ты?

– Подумай сама, хозяйка. Неужели тебе не показалась странной наша компания? Мельничиха и лесовик, старый пират и бывший королевский егерь, бродяга и сама королева? Вот еще одного южным ветром принесло, а он, поди, и сам не возьмет в толк, как это вышло!

– Ты говоришь загадками, – сказала я. – Я тебя не понимаю. Вернее, понимаю не всегда.

– Ну так просто прими, как данность: тянет к тебе всех, кто с тобою как-то связан, а более того – хорошо тебя помнит и любит. Или благодарен. Или чем-то обязан. Или виноват перед тобой… – Жаркий шепот обжигал мне щеку, и я постаралась отодвинуться, но было некуда, позади оказалась поросшая вьюнком стена. – Видала, поди, как в костер затягивает соринки и щепочки? Или в водоворот – ветки и листья? Вот и ты сейчас – один в один костер.

– Или водоворот, – фыркнула я.

– Или смерч, – без тени усмешки ответил он. – Вряд ли ты видала, они как раз в шонгорских пустынях частенько приключаются.

– Тогда уж не с этим нужно меня сравнивать, а с магнитом, к которому притягиваются мелкие вещицы из металла, – сказала я.

– Можно и с магнитом, – согласился он, – да только к нему одно железо тянет, а у тебя тут и медяшка, и серебро, и вовсе не пойми что! Нет, хозяйка, по-моему – вернее выходит. Смерч не смотрит, золотую монету он подхватил или сухой кизяк. Другое дело, что кизяк порой нужнее монеты оказывается, потому как золотом костер не накормишь…

– И наоборот.

– И наоборот, без золотой монеты припасов, чьего-нибудь молчания… или ответов на вопросы не купишь, – согласился он и отстранился. – Я вижу, ты не хочешь показываться на глаза этому Маррису?

– Он меня по голосу узнает, я ведь не так давно приглашала его к обеду, – вздохнула я. – А лица моего он не видел. Если и помнит, то совсем девочкой.

– Не настолько сильно ты изменилась, хозяйка, – серьезно произнес Рыжий, взявшись за ручку двери, – чтобы влюбленный в тебя парень не сумел узнать свою принцессу.