Чтение онлайн

Ну а кроме запасной одежды, одеял да припасов нам и брать с собой было нечего. Жаль было оставлять бабушкино зеркало, но не потащишь же его с собой? А потащишь, так разобьешь…

Золото мы зашили в пояса, а часть я разменяла на серебро и медь. Серебро, опять же, припрятали поглубже, а медяки пускай себе брякают в кошельках.

Ну и запас лечебных трав я захватила, весят они всего ничего, а вдруг пригодятся?

— Сегодня? — спросила я Ири.

Она неотрывно смотрела за окно. Медленно-медленно падали снежные хлопья, крупные, похожие на перья. В деревне о таком снеге говорят — Зимняя королева перину выбивает, к своему празднику готовится. Помню, я в детстве всегда удивлялась: неужели королева своими руками станет это делать? Наши знатные девицы подушку-то сами не перевернут, не взобьют, горничных зовут… Так положено, объяснила мне тогда бабушка, некоторые вещи нужно делать только самим, иначе ничего не выйдет. Так вот Зимняя королева снежную перину готовит, такую, под которой земле спать будет тепло и мягко, Весенняя — первоцветы собственноручно сажает и по лесу гуляет, чтобы ручьи скорее текли, сугробы таяли, а деревья оживали, Летняя — за урожаем следит, а Осенняя — собирает жатву. Не нами это придумано, не нам этот обычай менять. А что люди у себя напридумывали — дело десятое, четырем королевам с их королями до этого дела нет…

— Да, — ответила наконец дочь. — Сегодня. Он уже не прекратится.

Заморозки случались уже неделю подряд, пару раз выпадал и снег, но тут же таял. Дороги развезло, но вот сегодня поутру земля схватилась уже по-настоящему.

Замок крепко спал, когда мы пробрались в старую башню и через потайной ход выбрались за стену. Я хотела было обернуться и попрощаться с местом, которое было моим домом столько лет, но Ири потянула меня за рукав.

— Не оборачивайся, мама, — сказала она негромко. — Нельзя. Дороги не будет.

Я невольно поежилась, и не холод был тому причиной. По правде сказать, еще только-только подморозило, да еще и снег пошел, а когда он идет, почему-то не так зябко.

Мы свернули на привычную дорогу, а оттуда — в лес, к оврагу. Небо затянуло тучами, но темно не было: снег все валил и валил, а от него всегда становится светлее. Ири углублялась все дальше в лес, и я шла за нею след в след, как это делают волки.

«Даже если пустят по следу собак, они его не возьмут, — сообразила я, — до утра все засыплет, если снег не прекратится, а он не прекратится, раз Ири сказала. Значит, за ночь нам нужно уйти как можно дальше…»

Пока еще нас хватятся, пока доложат герцогу! А то еще решат, что я к матери ушла, нарочно ведь вчера говорила, что холодает, надо ей обновки отнести до того, как морозы ударят, пусть даже до праздников еще далеко… Хорошо бы так, время выиграем: прождут до вечера, на ночь глядя точно никого не пошлют выяснять, куда я запропала, решат, что в деревне заночевала, а до следуюшего утра еще далеко. И никто ведь не подумает, что мы пойдем лесом!

Тут только я поняла, что рядом со мною уже давно кто-то идет, покосилась вниз и встретилась взглядом с молодым волком. Может, тем самым, с которым когда-то возилась Ири, может, другим. Их тут много, а я, повторюсь, их не различаю, разве только Меченого отличу — у него приметный шрам на морде, Хромого да Белого, их ни с кем не спутаешь. Ну и старую волчицу признаю, конечно.

— Ири, а мы точно сумеем пройти лесами до поместья герцогини? — шепотом спросила я.

— Конечно. Напрямик короче, чем по дороге, — ответила она. — Идем скорее. Нас проводят до полпути. Дальше уже не их охотничьи угодья, им туда нельзя.

Позже, когда я пыталась вспомнить это ночное путешествие, у меня ничего не вышло. Кажется, мы шли и шли… Я думала, придется петлять, обходя бурелом, перелезать через поваленные деревья, но волчья тропа словно сама собою стелилась под ноги, я старалась не отставать от Ири, а снег засыпал наш путь позади…

Очнулась я от того, что яркое солнце било мне в глаза. Оказалось, мы с Ири, обнявшись, лежим в яме под большим выворотнем, а по бокам, свернувшись клубками и укрыв носы хвостами, спят уже по-зимнему мохнатые волки. Как мы тут оказались, как расстилали одеяла и укладывались, я не помнила. Однако ведь не замерзли!

Волк побольше, очень светлой масти (это его я называла Белым), поднял голову, посмотрел на меня и зевнул во всю пасть, показав внушительные зубы. Второй, серо-бурый, тоже открыл глаза и потянулся.

— Ири, — потормошила я дочь. — Просыпайся!

— Еще минуточку…

— Никаких минуточек! Сейчас снегу за шиворот натолкаю!

Она живо села, едва не стукнувшись лбом о торчащий корень, и огляделась.

— Где мы? — спросила я.

— Мне-то откуда знать? — пожала она плечами. — Давай поедим и дальше пойдем, пока светло.

— И в какую же сторону?

— Солнце — вон оно, значит, запад вон там, — невозмутимо ответила Ири и по очереди погладила волков. — Спасибо, друзья. Бегите домой, может, свидимся еще!

Они точно так же, по очереди, лизнули ее в щеку, потом сунулись ледяными носами мне в ухо, развернулись и вереницей потрусили куда-то в сторону. Должно быть, собирались сделать круг, а может, поохотиться надумали, кто их разберет…

Я решила ничему не удивляться. Что толку?

Весь день, лишь пару раз остановившись отдохнуть, мы шли через лес. Вот теперь-то пришлось и петлять, и перебираться через коряги, и я в который раз порадовалась тому, что мы отправились в лес в мужских штанах. Нацепить поверх них юбки — минутное дело, а вот карабкаться в этих самых юбках по буеракам — увольте!

Жаль, переодеться мужчинами у нас бы не вышло. Я в бесформенной куртке, может, еще и сошла бы за парня, но не Ири! Стоит ей снять шапку, сразу станет ясно, что это девочка. Красивые мальчишки тоже встречаются, но ее с мальчиком никак не перепутаешь!

Эту ночь мы коротали под большой елью, до самой земли опустившей ветви. В этом уютном шатре мы прекрасно выспались на слежавшейся хвое, а на рассвете снова двинулись в дорогу.

Странное дело: я после первой-то ночевки думала, что шагу шагнуть не смогу, не было у меня привычки к долгим переходам… Хотя, если подумать, в замке я ведь целый день была на ногах, бегала туда-сюда по бесконечным лестницам, а это всяко не на кушетке лежать, какая-никакая сила в ногах имелась. Другое дело, что замковые лестницы и зимний лес не сравнишь, но все же… Да и снегу было пока еще немного, так, на палец. Но то в лесу, а дорогу, должно быть, замело, пока еще укатают санями… Вот и славно.

— Тихо как, — сказала я почему-то шепотом.

— Как это — тихо? — удивилась Ири. — Послушай, сколько птиц! Вон синицы трещат, а там сорока разоряется, что-то с сойками не поделила. Дятел стучит. Клест… наверно. А это… не разберу кто. Красногрудка, что ли? Белки стрекочут, деревья скрипят, засыпают…

— Людей-то нет, — пояснила я. — Только ты да я.

— А… — Ири улыбнулась и взяла меня за руку. — Так хорошо, правда? А то в замке с утра шуметь начинают: на кухне кастрюлями гремят, Катрина ругается. Собаки лают, кони ржут, слуги переговариваются. Там никогда тишины не бывает, разве только поздно-поздно ночью.

— Нас, наверно, уже ищут.

Она пожала плечами:

— Пускай. Не станут же они лес прочесывать!

— Как знать… — пробормотала я.

Герцог упрям, а поняв, что птичка упорхнула из клетки, может взбелениться и приказать искать нас денно и нощно!

Желтогрудая синица спорхнула на ветку прямо перед нами и весело чирикнула, поглядев круглым черным глазом. Потом перелетела на другой куст и снова протенькала что-то задорное.

— Пойдем за ней. — Дочь потянула меня за руку. — Она знает короткую дорогу.