Чтение онлайн

— Однако легенды легендами, но секрет этот утерян, — добавил Ирранкэ, — а стекло, даже очень прочное, не вечно. Скорее всего, сейчас держу в руках одно из последних таких зеркал.

Он подвинул табурет и бережно положил на него зеркало. Оно казалось темным прудом, в котором отражались светлячки — огоньки свечей.

— Вы увидите, как это было, — помедлив, сказал Ирранкэ. — Ничего не бойтесь, это только мои воспоминания…

— Стоит ли показывать такое Ири? — шепнула я. — Как знать, чего ты навидался за это время, а она, хоть выглядит взрослой, все равно еще ребенок…

— Решать тебе, — после паузы ответил он. — Там нет разнузданных пьяных оргий, а вот смертей — в избытке. Самых разных.

— Я не испугаюсь, — тут же вставила дочь. — И будто я не знаю, чем мужчины с женщинами занимаются, удивили тоже!

— Нет, — сказала я. — Нет. Во всяком случае, не прямо сейчас. Прости, но я по-прежнему не знаю, ты ли это или же злой дух, принявший твое обличье? Я не знаю, как распознать обман, но не стану смотреть в зеркало до тех пор, пока ты не докажешь, что ты — на самом деле Ирранкэ, которого я знала. И уж тем более не позволю дочери сделать это… Не смотри на меня так, Ири!

Она отвернулась, но смолчала.

— У меня нет доказательств, — после долгого молчания произнес Ирранкэ и взглянул на свою руку. — Перстень? Ты сама сказала, что его можно снять с мертвого. Внешность легко подделать. А больше ничего и нет…

— Запах, — сказала я. — От тебя всегда пахло первым снегом.

— А теперь?

— А теперь — нет. Только холодом веет, и еще чем-то… вроде остывшего очага, — невольно поежилась я. — И железом.

— Кровью, — поправила Ири, обняв колени руками.

— Верно.

Ирранкэ молчал.

— Куда ты так мчался? — спросила я. — Почему остановился?

— Я надеялся опередить ее, — негромко ответил он, неотрывно глядя на пламя свечи. Черты лица его обозначились резче, и алий уже не казался вечно юным. — Я должен был попасть в замок раньше ее. Потому что если бы она отыскала ключ…

Ирранкэ опустил голову, помолчал, потом добавил:

— Некого было бы спасать. У меня оставалась одна надежда — зимой она слабеет, и я мог успеть первым, с такой-то упряжкой! Но, видно, конюший Ее Зимнего величества пошутил со мной… у них странное чувство юмора.

— Кто это — «она»? — шепотом спросила я и отвела длинную прядь с его лица. — О ком ты?

— Ах да, я ведь не сказал, — произнес он после очередной паузы. — Я нашел дверь. И ту, что ее стережет.

— И проговорился о ключе? — поняла я, а Ирранкэ едва заметно кивнул. — Но…

— Слишком долго рассказывать, — повторил он и взглянул на меня в упор. В его глазах горели отсветы тысячи огней, и это были не зажженные в комнате свечи. — Я и за всю зиму не управлюсь.

— Почему это? — удивилась Ири.

— Здесь прошла дюжина лет, — был ответ, — нет, больше. А для меня… я и подсчитать не могу.

— Ты поэтому… так изменился? — выговорила я. — Но разве алии не живут вдесятеро дольше людей?

— Ты права, — сказал Ирранкэ и улыбнулся. — Только это другая история. Все началось именно с открытой двери, ключ от которой потерян…

— Зачем он нужен, если она открыта? — тут же спросила Ири. — Сменить замок, вот и вся недолга!

— Если бы все было так просто… — вздохнул он. — Повторяю, рассказывать в подробностях я буду не день и не два.

— Тогда… тогда покажи, — попросила я, хотя по спине забегали мурашки. — Как ты собирался это сделать?

— Это просто… Ири, сядь с другой стороны. Дайте мне руки, — попросил Ирранкэ. — Держитесь крепче и смотрите в зеркало. Так, словно это колодец, на дне которого спрятано что-то важное.

— Днем на дне колодца видны звезды, — вставила Ири.

— Ты хочешь сказать, со дна колодца? — припомнила я какую-то легенду.

— Нет, на дне. Они там ночью отражаются и плавают на поверхности, пока туда солнце не заглянет. Я у бабушки в деревне видела, — пояснила она и добавила: — А в замковом колодце такого не бывает, он под крышей. В нем только огоньки факелов и увидишь.

— Так и есть, — едва заметно улыбнулся Ирранкэ. — В колодцах спрятано много тайн, и без нужды лучше не вглядываться в самую глубину, не то кто-нибудь может посмотреть на тебя оттуда.

— И утащить?

— И это не исключено, — серьезно ответил он. — Но сейчас речь пойдет не об этом. Прежде чем я покажу вам, что видел, нужно кое-что объяснить… Ты помнишь, Марион, я рассказывал тебе о двери, а ты предположила, что та вещь — и есть ключ от нее?

— Конечно, помню. Ты еще сказал, что все это время его использовали не по назначению, а нужно было запереть дверь и уничтожить ключ, только сделать это невероятно сложно. И еще — что неизвестно даже, где находится эта дверь!

— Именно, — кивнул он. — Тогда я вернулся домой и начал искать любые упоминания о странных происшествиях, чудесах и таинственных местах, разослал столько писем и объездил столько стран, что носи я железные башмаки, как в сказках, стоптал бы не семь пар, а сотню! Чего я только не наслушался за время странствий… Но, наконец, мне удалось ухватиться за кончик ниточки, и я уже не выпускал его из рук. И распутал клубок, хотя это едва не стоило мне жизни.

— Ты по-прежнему говоришь загадками, — сказала я.

— Вовсе нет, просто история моих исканий не так уж интересна, — улыбнулся Ирранкэ. — Правду сказать, я провел столько же времени за старыми пыльными фолиантами, поеденными мышами, сколько в дороге.

— И что же ты отыскал? — любопытно спросила Ири, заглядывая ему в лицо.

Ирранкэ немного помолчал. Тишину нарушало только потрескивание свечей да вой ветра снаружи.

— Когда я собрал воедино сотни разрозненных историй, то выяснил, что моя путеводная нить ведет не так уж далеко — это всего лишь в паре недель пути отсюда, — сказал он, — и не ниточка это, а, скорее, ручеек. Все эти легенды связаны с водой, всегда.

— Это как в сказке про падчерицу, которую злая мачеха скинула в колодец, а та угодила ко двору Зимней королевы? — тут же задала очередной вопрос Ири.

— Почти. Не ко двору и не королевскому, — едва заметно улыбнулся Ирранкэ, — но попасть в то место можно и таким путем. Я же выбрал иную дорогу, ту, которой до меня уже ходили разные смельчаки, но не вернулся ни один. Если же вернулся, то сильно пожалел об этом…

— Постой-постой, — нахмурилась я и крепче сжала его ладонь. — Ты… ты что, о чертогах фей говоришь? Бабушка рассказывала когда-то, да я совсем запамятовала… Но тогда все сходится! Время там идет совсем иначе, не как на земле, и человек думает, будто плясал на балу у королевы фей неделю, а на самом деле минуло уже сто лет, и на земле никто уже его и не помнит. Да?