Чтение онлайн

— Хорошо, — сказала она, помолчав, — но ты должен пообещать мне кое-что.

— Что же?

— Когда я скажу тебе: «отныне ты мой слуга», а ты согласишься, то сделаешься моим рабом на дюжину лет. Когда эти годы истекут, ты волен будешь уйти. Но если ты нарушишь мои запреты, то останешься у меня еще на дюжину лет. И еще. И еще… Тебе понятно?

— Да, госпожа, — кивнул Ирранкэ.

— Запретов будет много, — сказала она. — Никто еще не ушел от меня, не нарушив ни единого.

— Я и не собираюсь уходить, пока не увижу всех твоих чудес, а вряд ли такого срока хватит на это! — ответил он серьезно. — Да и что значат эти годы для таких, как я?

— Ну что ж, идем, дерзкий алий, — произнесла Владычица вод, так стиснув пальцы, что пряжа вновь порвалась.

— Позволь, я только возьму своего коня…

— Оставь его, — покачала она головой, — он тебе не понадобится.

— Тогда хоть расседлаю, не бросать же так! — сощурился Ирранкэ и, не дожидаясь ответа, направился прочь, туда, где оставил верного коня.

Да, я помнила этого жеребца — гнедой красавец ласкался к хозяину, но тот снял с него сбрую, обнял умную морду и, поглядев в глаза, приказал:

— Беги домой. Не жди.

«Беги домой, я знаю, ты доберешься, мой славный. Я тебя жеребенком взял, я тебя вырастил, столько дорог мы вместе прошли… а теперь я тебя покидаю. Прости, друг, так надо. Прости… Я никогда тебя не забуду — бархатные ноздри, быстрые ноги, шелковистая грива… Убегай отсюда быстрее, ты помнишь дорогу, я верю!»

Конь заржал протяжно и жалобно, потянулся было вслед за хозяином, но тот покачал готовой — нет, не ходи — и шагнул из ранней осени в звенящую весну. Я даже и не заметила этого сразу: там, где Ирранкэ оставил коня, листья уже опадали, а возле озера, за кругом камней, будто бы еще и лето не настало!

— Вот и все, — сказал он, приблизившись к женщине с веретеном. — Теперь уж меня ничто не держит.

«Я запираю память на ключ. На тот самый ключ, что ты хранишь. Я не помню никакой девушки с веточкой жасмина в черных кудрях, не помню ее голоса, ее прикосновений, до смешного робких… И себя я не помню тоже. Я просто искатель приключений, и я их наконец-то нашел!»

— Тогда идем, — ответила она, придержала веретено и концом его указала на водопад, над которым искрились бесчисленные радуги. Водяные струи разделились, будто раздвинулись тяжелые портьеры, и Владычица вод вошла в темную пещеру и поманила Ирранкэ за собой. — Идем, не медли! Или ты передумал?

— Нет, госпожа, не передумал, — отозвался он и переступил черту, отделяющую наш мир от мира тех созданий, что остались, мы думали, лишь в легендах и детских сказках.

— Не отставай, — сказала она и пошла дальше, только платье едва заметно светлело впереди.

Сперва ничего не было видно, и пусть даже алии прекрасно видят в темноте, сейчас это не спасало, приходилось идти ощупью. Стены всякий раз оказывались разными: то теплыми и шершавыми, то гладкими, то поросшими мхом, то холодными и осклизлыми…

Наконец впереди забрезжил свет.

— Вот мое королевство, — произнесла Владычица вод и шагнула к небольшому озеру, вновь раскручивая веретено.

Маленький водопад по-прежнему вздымал водяную пыль над озером, и радуги плясали над ним. Поодаль над кувшинками вились стрекозы, где-то квакала лягушка…

— Госпожа?

Она молча указала на небо, и я вместе с Ирранкэ посмотрела туда.

Солнца не было. По-прежнему блистали и переливались крохотные капли на одежде и волосах Владычицы вод, сияли радуги в тучах брызг, которые вздымал водопад, но…

— Добро пожаловать, — сказала она. — Здесь никогда не наступает ночь. Здесь всегда царит лето. Думаю, тебе понравится, Ирранкэ. Не этого ли ты искал?

— Возможно, — ответил он и звучно ударил себя по щеке. — А от комаров никак нельзя избавиться, госпожа?

В ответ Владычица вод рассмеялась…

Я очнулась под звуки серебристого смеха, ледяного и веселого.

Руки застыли, я не чувствовала пальцев, все тело будто онемело.

В комнате по-прежнему было темно, даже в зеркале уже не плясали огоньки погасших свечей.

— Марион? — негромко произнес Ирранкэ. — Ты… не нужно было так долго. Ты же…

— Ири! — Я потянулась к дочери, дотронулась до ее теплой щеки, услышала ровное дыхание и немного успокоилась.

— Спит, — подтвердил он. — С ней ничего не случилось, она же наполовину моей крови… А вот тебя трясет.

— Это от страха, — шепнула я.

— Пока я не показал ничего такого, что могло бы тебя напугать.

— Разве? А эта… пряха?

— Что же в ней страшного? Женщина как женщина.

— Она в воде не отражается, — пробормотала я, — а еще… еще у нее веретено не в той руке.

— Вот, сразу женский взгляд виден! — негромко рассмеялся Ирранкэ. — Я не сразу приметил, что не так с ее пряжей…

Я могла припомнить, что была в герцогском замке одна служанка, левша — сколько ее ни переучивали, толку не выходило, но уж зато она одной левой управлялась с работой так, что иные правши позавидовали бы… А прясть ей не давали — левой рукой прядут только в особые дни, а в иные — это слишком дурная примета.

Но что проку от моих воспоминаний?

Ирранкэ тем временем зажег свечу, встал и легко поднял Ири на руки. Она даже не подумала проснуться, вздохнула и попыталась устроиться поудобнее.

— Пускай спит, — шепнул он, уложив ее на перину в маленькой комнатке и укутав своим плащом. — А мы можем еще поговорить.

— Услышит…

— Ничего она не услышит, — ответил Ирранкэ, притворив хлипкую дверь и сев на кровать рядом со мной.

— Ты…

— Забыла? — Он осторожно провел кончиками пальцев по моему лбу, по полуприкрытым векам, притронулся к губам. — Хорошо спалось тогда?

— Как никогда прежде, — честно ответила я, прикоснувшись к его изувеченной щеке, к волосам, прохладным и гладким, как прежде, их цвета было не разобрать в темноте… — У тебя руки холодные.

— Странно, что у меня сердце до сих пор не обледенело, — усмехнулся он.

— Скорей-скорей, — пробормотала я, вспомнив слова Ири. — Скорей-скорей! Оно не могло обледенеть, ты гнал его вскачь… Но почему? Что такое ты узнал? Кто эта женщина с веретеном?

— Владычица вод, — негромко произнес Ирранкэ, а потом вдруг откинул одеяло и велел: — Забирайся, я пока ставни закрою. Ветер в эту сторону, до утра комната совсем выстынет.