Чтение онлайн

– Вот в чем дело, Куинн. – Он положил руки на бедра и посмотрел на нее. – Твоя тетя беспокоилась из-за того, что я пошел за тобой в школе. Она сильно встревожилась. Я приехал объяснить ей, что все в порядке. Что я не причиняю вреда детям и вообще никому.

– Откуда ты приехал?

Черт. Она загнала его в угол.

– Из города, – ответил он. – Мне нужно здесь кое-что сделать.

– Из города? Вроде… Ванкувера?

– Ну да.

– Там я жила. Там был мой дом.

– Правда? – Напряжение нарастало, и Джеб покосился на дверь. Он нуждался в Рэйчел. Ему нужно было отстраниться от Рэйчел, пока дела не пошли вкривь и вкось. Нужно создать дистанцию.

Куинн глубоко вздохнула.

– Это она прислала тебя, правда?

Он уставился на девочку.

– Что?

– Рэйчел знает. Я сказала ей. Она знает, что моя мама прислала тебя.

Джеб был совершенно ошарашен.

– Вот как?

– Да. – Куинн кивнула кудрявой головой. – С небес, вроде ангела. Чтобы присматривать за мной… потому что у меня больше никого не осталось.

Джеб смотрел на нее, и его сердце разрывалось от боли. Молчание длилось.

Глаза Куинн влажно заблестели.

– Поэтому Рэйчел уехала, чтобы спасти тебя от огня. Она знает, что моя мама хотела бы этого.

О, Боже. Мысли о Софии наполнили разум Джеба, и горе от ее утраты внезапно стало почти невыносимым. Она была одним из немногих людей, которые продолжали верить в него. Дорогой подругой. Она вернула ему прежнюю жизнь, дала ему дочь, наполнила его волей к жизни, к возвращению в Сноу-Крик и борьбе за свои права. Он глубоко любил и уважал Питера и Софию. Он мог лишь представить всю глубину горя маленькой Куинн. Эта сказка насчет ангела сейчас была ее орудием для выживания. Способом справиться с потерей и двигаться дальше.

Джеб знал, что это такое. Воображать разные вещи. Хорошие вещи, чтобы заблокировать плохие. Все его детство проходило в подобном самообмане.

Но сейчас он не понимал, как быть с этим. А потом она спасла его.

– Хочешь позавтракать? – спросила она.

Теплая волна облегчения разлилась в его груди.

– Да, конечно, – с улыбкой сказал он. Он понимал, что, оставив в стороне тему «ангела», лишь отложил проблему на будущее. Но сейчас это было наименьшим из зол. Потом они как-нибудь разберутся с этим.

Она застенчиво, но и решительно потянулась к его руке. Он взял ее маленькую теплую руку в свои ладони. У него перехватило дыхание.

Она потянула его за рукав.

– Пошли.

– Куда?

– На кухню.

– Ох, Куинн, это не очень хорошая идея.

Она обиженно вспыхнула.

– Я думала, что ты хочешь позавтракать.

– Я не знал, что ты имеешь в виду домашнюю кухню.

– А где еще можно приготовить завтрак?

– Твоя тетя не потерпит…

– Она спит. Моей тете наплевать на меня! – слезы вдруг затуманили ее глаза, нос покраснел. – Мой папа готовил мне блинчики каждое воскресенье и в праздничные дни.

Ощущение внутреннего конфликта медленно и опасно разгоралось в Джебе. Не удержавшись, он прошептал:

– Знаю. Твои любимые – ананасовые блинчики с мармеладом.

Она уставилась на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она. Потом, словно что-то дошло до нее, ее лицо озарилось широкой щербатой улыбкой, показавшей отсутствие двух передних зубов. – Ну конечно, ты знаешь!

С этими словами она развернулась и решительно повела его к выходу из сарая.

– У Рэйчел есть консервированные ананасы. Я видела их, – сказала она, проходя по саду вместе с Джебом и крепко держа его за руку. Ветер дул ему в лицо. Предрассветный холодок был пронизан слабым привкусом дыма, словно зловещее предчувствие.

– Лучше вести себя тихо, хорошо? – прошептал он, когда она отворила парадную дверь.

Трикси бешено завиляла хвостом в корзинке, когда увидела их. Внутри было тепло, красные угли пульсировали под пеплом в камине. Джеб быстро обвел взглядом интерьер. С тех пор как он последний раз был здесь, мало что изменилось. Чувство возвращения домой из кругосветного плавания было совершенно неземным.

Куинн смотрела на него. Он улыбнулся, и она ухмыльнулась в ответ.

– Банки стоят вон там, в буфете. – Она указала на подвесную тумбочку над микроволновкой. – Я не могу туда дотянуться.

Джеб вошел на кухню, ощущая себя чужаком. Рэйчел, конечно, убьет его, но сейчас он не мог подвести свою дочь. Рэйчел придется понять. Он открыл дверцу и осмотрел содержимое. Вещи Рэйчел, ее еда, ее покупки. Прошло уже очень много времени с тех пор, как он просто заглядывал в кухонную тумбочку. Там были продукты и этикетки, совсем незнакомые ему.

– Вот, – Куинн приподнялась на цыпочки и указала пальцем. – Ломтики ананаса в собственном соку.

– Ш-шш. – Он прижал палец к губам и потянулся за банкой. – Мы не хотим разбудить ее, правда?

Она быстро кивнула. Ее улыбка исправляла ощущение собственной неправоты, и ничто не могло сравниться с восторгом, отразившимся на лице его дочери.

Я перекатываюсь в постели и медленно просыпаюсь под аромат кофе и выпечки, поднимающийся с кухни. Сонно улыбаюсь и протягиваю руку на другую сторону кровати. Там пусто, простыня гладко расправлена. Я резко сажусь.

Трэя больше нет в моей жизни.

Куинн не умеет готовить кофе.

Легкая паника трепещет крылышками у меня в животе. Я слышу какой-то шум, шлепок и детский вскрик… Куинн!

Я хватаю халат и мчусь вниз по лестнице, на ходу вдевая руки в рукава. Потом резко останавливаюсь у подножия лестницы; халат скособочен и открывает гораздо больше, чем нужно. Мой разум буксует, пока я стараюсь осознать картину перед собой.

Через столовую с открытой планировкой я вижу Куинн, которая взгромоздилась на табурет у кухонной тумбочки и радостно болтает ногами в розовых носках. Джеб стоит за плитой в моем белом кухонном фартуке, повязанном на поясе. Он берет сковородку из литого чугуна и подбрасывает блинчик в воздух. Он точно падает обратно на другую сторону. Куинн смеется. Я чую запах масла для жарки и кленового сиропа. Свежего кофе в кофейнике.

Моя кухня наполнена домашними звуками и запахами. Я продолжаю смотреть, ухватившись за перила для верности.

Джеб сдвигает готовый блинчик со сковородки в тарелку Куинн и ласково улыбается.

– Дай догадаюсь: ты любишь действительно большие порции.

Она энергично кивает.

– Ага. Папа всегда делал по восемь штук.

Джеб ерошит ей волосы. Этот жест исполнен трогательной отцовской нежности, от которой у меня перехватывает дыхание. Я сглатываю и кашляю, чтобы прочистить горло.