Чтение онлайн

– Ты скоро согреешься, – сказала она и отряхнула руки об джинсы. – Хочешь лежать там или присесть на диване, где будет потеплее?

Он поднялся на ноги, кривясь на ходу, и медленно опустился на диван у огня. Тепло от плиты пошло почти сразу, и в помещении стало уютнее. Вой ветра снаружи как будто отдалился. Трикси подошла и обнюхала его руку, прежде чем свернуться перед огнем.

Рэйчел подошла к холодильнику, достала две бутылки минеральной воды и протянула одну ему.

– Хочешь поесть?

Он покачал головой, открыл бутылку и сделал большой глоток.

– Ты по-прежнему не пьешь спиртное? – спросила она.

– Нет. А ты?

Она опустилась в кресло сбоку от него, и он догадался, что она думает о гравийном карьере.

– Иногда.

– Как сегодня вечером?

Она спокойно встретила его взгляд.

– Да, как сегодня вечером. Когда я узнала от Куинн, что темноволосый мужчина с татуировкой на шее следовал за ней от школы.

– Ты испугалась.

– Ты чертовски прав, так оно и было. – Она наклонилась вперед, положив руки на колени. – Почти десять лет я пребывала в убеждении, что ты все это сделал. Все указывало только на тебя. Естественно, когда Куинн описала тебя, я испугалась.

– А теперь?

Она молча смотрела на него. В ней происходила некая внутренняя борьба. Какой бы усталой и чумазой она ни выглядела, для него она никогда не казалась более прекрасной, чем сейчас, омытая медным блеском пламени.

– На тебя напали, – тихо сказала она. – Сожгли твой дом и бросили тебя, посчитав за мертвого. Это выглядит как факт. У меня возникает вопрос, почему это случилось. Это заставляет меня сомневаться в показаниях людей, которые свидетельствовали, что ты поехал на север. И мне непонятно, как быстро распространились новости о твоем возвращении. Это могло случиться лишь в том случае, если люди заранее созвонились друг с другом. Я вынуждена сомневаться в моем доверии к Адаму.

Она сделала глубокий вдох.

– Ты предлагаешь мне поверить, что добропорядочные горожане, мои друзья, могут нести ответственность за жестокое изнасилование и убийство? Что эти отцы, сыновья, братья и мужья все эти годы хранили преступную тайну, а теперь хотят остановить тебя, чтобы ты не разоблачил их? Как ты думаешь, Джеб, что я чувствую по этому поводу? – Ее голос пресекся, глаза блеснули в отраженном свете.

– Если это правда, то ответственность лежит и на мне. Значит, я должна была верить в тебя, быть на твоей стороне и бороться за тебя. Что я с самого начала должна была доверять моему сердцу и моей интуиции. – Она ненадолго замолчала, борясь с собой, потом прошептала: – Мне жаль, Джеб. Мне очень жаль, что мы поссорились в тот вечер. Что я говорила нехорошие вещи, хотя на самом деле так не думала. Что тогда я осталась с Трэем.

– Ты ведь спала с ним, да? Ты потеряла свою девственность в ту ночь?

Боль и раскаяние, исказившие ее лицо, тронули его сердце.

– Эй, – тихо сказал он. – Тебе было восемнадцать лет. Все мы были молоды и совершали ошибки.

– Откуда такое великодушие, черт побери? – резко спросила она. – Мы посадили тебя в тюрьму. Мы украли годы твоей жизни.

– Знаешь, что сейчас имеет значение для меня? То, что ты веришь мне.

Рэйчел вскочила на ноги, подошла к окну и посмотрела на озеро, скрестив руки на груди.

– Я не знаю, что делать, – призналась она. – Все, о чем ты говорил, звучит разумно, но тогда их слова тоже казались разумными.

Она надолго замолчала, и внутри слышались лишь треск пламени, свист ветра, плеск волн на причале и отдаленный рокот вертолетов, боровшихся с пожаром.

– Мой дед часто говорил о банальности зла, – наконец сказала Рэйчел, глядя в окно. – Это выражение ввела в оборот Ханна Арендт, немецко-американский философ и историк, которая разработала теорию тоталитаризма. Она употребила его в своей программной статье в начале 1960-х годов, где было сказано, что все великие злодеяния в истории – в том числе Холокост – совершали не фанатики или человеконенавистники, а обычные люди, выполнявшие задания своего правительства или государства. Они участвовали в злодеяниях, считая свои поступки совершенно нормальными.

Немного помедлив, она повернулась к нему.

– Тогда я верила властям: полицейским, законникам, родителям и уважаемым людям из Сноу-Крик. Я доверяла им. Поэтому я приняла на веру их утверждения о твоей виновности. Я пошла у них на поводу. И мне тошно от того, что я… что мы могли так ошибаться.

Она подошла ближе и уселась на кофейный столик перед ним. Так близко, что он мог прикоснуться к ней.

– Ты был прав в одном, – тихо сказала она. – Мы оба хотим одного и того же. Я хочу, чтобы Куинн оставалась в безопасности. Но теперь мне нужна еще и правда. Мне нужны доказательства. Сегодня ночью кто-то пытался убить тебя и устроил пожар. Я хочу знать, кто и почему это сделал, но на этот раз я не попадусь в ту же самую ловушку. Я не поверю ничему, пока не смогу лично убедиться в этом. – Их взгляды встретились. – Я собираюсь помочь тебе, Джеб, но я сделаю это ради себя. Ради Куинн, ради Софии и Питера. Ради семьи Цукановых.

– Нет, – сказал он. – Ты должна отойти в сторону. Не хочу, чтобы ты участвовала в этом.

Рэйчел фыркнула.

– Я уже участвую в этом. Посмотри на нас с тобой. – Она отпила глоток воды из бутылки. – Ты сказал, что уже договорился об интервью с Кэсс Руссо?

– Да, вчера.

Она облизнула губы и завинтила крышку бутылки.

– Кэсс не упоминала об этом. Где и когда?

– В салуне «Шэди Леди». В час скидок, когда приходит больше всего жаждущих туристов и местных жителей. Я собираюсь публично объяснить ей причину моего возвращения. И для начала я упомяну имена четырех лжесвидетелей, чтобы они оказались у всех на виду.

– Тогда нас могут привлечь за клевету.

– Нет, если все сделать правильно. Никто не может оспорить, что Клинт, Леви, Зинк и Люк дали свидетельские показания. Это содержится в публичных документах. Есть факт, что мой приговор был отменен, так как судья посчитал, что меня осудили несправедливо. Есть факт, что я не поворачивал на север, так как я знаю, что не делал этого. Значит, те, кто утверждал обратное, солгали. Я собираюсь заявить об этом. Я дам понять, что кто-то в этом городе скрывает правду и не дает членам семьи Мэрили добиться справедливости и завершить следствие о ее исчезновении. Если среди лжесвидетелей есть невиновные люди, они могут сломаться под давлением общественности и начнут закладывать друг друга, чтобы спастись самим. Это моя цель: хорошенько встряхнуть их клетки, пока что-нибудь не выпадет наружу.

– Ты должен понимать, что у меня есть право вето.

Джеб смерил ее взглядом.

– Тогда люди начнут спрашивать, почему ты тоже хочешь заткнуть мне рот. Ведь ты тоже свидетельствовала против меня и сообщила суду то, о чем я не говорил никому на свете, кроме тебя.

Ее глаза вспыхнули, на бледной шее быстро запульсировала голубая жилка.

– Джеб, я…

Он поднял руку.

– Я уже понял. Банальность зла и так далее. Ты верила им. Ты чувствовала себя обязанной рассказать им, что я сделал. Что я был склонен к насилию, и что моя мать покрывала меня.

– Они давили на меня.

Молчание, наполненное воспоминаниями о прошлом, тяжело повисло между ними. Рэйчел тяжело вздохнула и откинула со лба прядь волос, открыв полоску медицинского пластыря над бровью.

– Откуда у тебя этот порез? – спросил он.

– Куинн ударила меня, – с заминкой ответила она.

– Почему?

– Не имеет значения.

– Рэйчел…

– Я же сказала, что это неважно!

Напряжение было гнетущим; она ощущала его неистовое желание больше узнать о своем ребенке. Для него ее разногласия с Куинн имели важное значение; ему было не все равно. Но он понимал, что сейчас не время выяснять отношения. Сначала он собирался разобраться с людьми, оболгавшими его в суде.